Страница 5 из 10
2
Утром я позвонила в банк.
Потом бухгалтеру нашей фирмы.
Формально фирма была почти полностью Игоря. У меня оставалось десять процентов — когда-то было больше, но несколько лет назад он попросил переоформить долю для инвестора. Я не хотела, потом согласилась. Он объяснил, что так нужно для развития.
Я вообще много на что соглашалась ради развития.
В первые годы я делала каталоги, отвечала клиентам, сама развозила заказы, когда Даша была маленькой и засыпала в автокресле между коробками. Позже Игорь сказал:
— Ты устала. Занимайся своей работой. Я справлюсь.
Справился.
Завёл ещё одну семью, которую я оплачивала, даже не зная об этом.
Бухгалтер Ирина говорила со мной осторожно.
— Елена Викторовна, мне нужно согласование Игоря Сергеевича.
— Я учредитель.
— У вас десять процентов.
— Значит, имею право видеть отчётность.
Она замолчала.
Я слышала, как кто-то рядом печатает.
— Ирина?
— Я уточню у руководства.
У руководства был один голос, одни часы и две семьи.
— Уточняйте, — сказала я. — Но запрос пришлю письменно.
После разговора я нашла юриста.
Не мужчину с красивой сединой и голосом, от которого сразу становится спокойно. Женщину лет пятидесяти с короткой стрижкой и именем Тамара Львовна. Её посоветововал коллега, который два года делил с бывшей женой строительную фирму и до сих пор при слове «нотариус» начинал нервно чесать шею.
Тамара Львовна выслушала меня по телефону.
— Сегодня сможете приехать?
— Смогу.
— Берите свидетельство о браке, документы на квартиру, сведения о фирме и всё, что найдёте по счетам.
— Муж не даст выписки.
— Поэтому вы не будете сообщать мужу, что именно ищете.
Она говорила быстро, иногда перебивала и называла Игоря «ваш двоеженец», хотя официально женат он был только на мне.
— И ещё, — сказала она. — Не рассказывайте ему каждый свой шаг. У женщин в бракоразводных процессах бывает странная потребность вести себя порядочно перед человеком, который уже всё спрятал.
— Он не враг.
Тамара Львовна посмотрела на меня поверх очков.
— Тогда зачем вы пришли?
Я не ответила.
— Вот и хорошо. Сначала документы, потом благородство.
Мы проверили квартиру.
Машину.
Дачу.
Долю в фирме.
Три кредита, о которых я знала.
И ещё один.
— Потребительский, — сказала Тамара Львовна. — Два миллиона восемьсот.
— Когда?
— Год назад.
— Зачем?
— Это спросите у мужа. Только не сегодня и не голосом.
— А каким?
— Письменно. Или под запись.
Игорь позвонил, когда я вышла на улицу.
— Где ты?
— На работе.
— Я звонил туда.
Я остановилась возле аптеки.
— Зачем?
— Ты не брала трубку.
Он всегда считал, что отсутствие ответа даёт ему право искать меня где угодно.
— Я занята.
— Сегодня приеду домой.
— Нет.
— Лена, хватит. Нам нужно решить, что делать дальше.
— Уже решаю.
В трубке стало тихо.
— Что это значит?
— То и значит.
— Ты была у юриста?
Я не ответила.
— Господи, — выдохнул он. — Кто тебя накрутил?
— Оксана. Миша. Семь лет вранья. Выбирай.
— Ты хочешь отобрать у моего сына деньги?
Вот как быстро всё перестроилось.
Не муж, который вывел из семьи миллионы.
Я — женщина, отбирающая деньги у ребёнка.
— Я хочу понять, сколько ты забрал у нашей дочери.
— Не смей так говорить.
— Почему? Неприятное слово?
— Я зарабатывал эти деньги.
— Пока я закрывала ипотеку, растила Дашу и освобождала тебя от всего, что мешало зарабатывать.
— Ты хочешь оплату за материнство?
— Нет. Долю в общей жизни.
Он замолчал.
— Вечером встретимся в кафе, — сказал потом. — Без Даши. И без юристов.
— Хорошо.
Я включила на телефоне запись заранее.
Не потому, что чувствовала себя хитрой.
Просто Тамара Львовна сказала: «Под запись».
Иногда алгоритм действительно держит лучше характера.