Миллениум. Дилогия

Глава 9 Ваше благородие, госпожа Удача

Осталось последнее число, но я так разволновалась, что уронила монетку. Подняла, застыла. Загадала, что, если выиграю хоть что‑то, все у меня получится, письма надут адресатов, подлодку вернут, и Эд вернется домой живым.

Потому результат казался мне особенно важным.

Не десять, а двадцать гривен!

Не может быть, чтобы я – и что‑то выиграла просто так. Потому я зажмурилась, потерла веки, открыла глаза… Да! Хотелось прыгать, всех обнимать и кричать, но я сдерживалась… А, собственно, зачем? Зачем прятать чувства, что в них плохого? И впервые я сделала то, чего не делала никогда в жизни, закричала:

– Да‑а‑а! Да! Да! Да! – И проскакала по почте козой, смеясь и чуть не плача от счастья.

Они вернутся! Все сто восемнадцать человек!

Но главное – люди. Все, кто был в помещении, смотрели на меня и улыбались, радовались за меня!

Я протянула пожилой кассирше билет.

– Вот, посмотрите. Я выиграла? – пока не верила своему счастью я.

Женщина взяла билет, покрутила в руках и, не скрывая удивления, выдала:

– Ну надо же, везучая! За столько времени – ты первая. – Проговорила она, протягивая мне две десятигривенные бумажки.

– А можно мне поменьше номиналом? – Попросила я, вспомнив, что на рынке часто не бывает сдачи.

По‑доброму улыбаясь, кассирша разбила одну десятку пятью купюрами по две гривны.

До закрытия рынка оставалось полтора часа. Запрыгнув в первую попавшуюся маршрутку, идущую в сторону Пятого километра, я пробралась в самый конец и села у окна. Как же здорово! Меня больше грел не сам выигрыш, а то, что я загадала. Все будет хорошо, все спасутся.

Мы шли без остановок, потому что мест уже не было даже стоячих, и водитель останавливался только по требованию.

Я сегодня молодец – сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Столько всего успела, еще и денег заработала. Периодически всплывали мысли про Марину, но положительные эмоции забивали тревожный фон.

Вот и конечная. Я подождала, пока все выйдут, хотя, со стороны процесс высадки пассажиров, наверно, больше походил на роды морского конька, когда одновременно он выбрасывает в мир несколько десятков детенышей. Вспомнила, что оплата тут при выходе, протянула две гривны, получила сдачу и, сжав мелочь в горсти, огляделась и оробела, ощутив себя в бурлящем котле.

Рынок грохотал, многоголосо переговаривался, гудел, гремел музыкой. Люди шли сплошным потоком. И пришлось посторониться, дезориентированная, я пока не понимала, куда идти. Ну‑ка, память прошлого, включайся!

Рынок располагался прямо на конечной и был разделен на несколько частей. С одной стороны дороги раскинулся овощной оптово‑розничный рынок. Сюда свозили овощи со всего Крыма, но основные поставщики были из Херсона. Местные их ненавидели за демпинг… Хотя где местные кого‑то любят? Человек территориален, ему свойственно оберегать место своего обитания от чужаков, а внутривидовая борьба за выживание самая жесткая. В Симферополе с херсонцами боролись крымские татары, которым сходили с рук и драки, и потасовки.

Мне нужен был вещевой рынок «Южный», в народе величаемый Тучей или Толчком. Он растянулся на противоположной от овощного стороне, а рынок «секонд хэнда» только зарождался и был в самом конце, между железным забором, ограждающим Тучу, и бетонным детской горбольницы, именуемой Комплексом.

Пройдя через торговые ряды, заполненные турецким шмотьем, я обогнула забор. Вот он, «сэконд». Асфальта нет, пыльная грунтовка, местами присыпанная гравием, продавцы располагались прямо на земле. Зато плата за место символическая, соответственно, вещи копеечные. Кто‑то аккуратно выкладывал их поштучно на простыни, кто‑то даже соорудил что‑то вроде вешалок и развесил все выглаженное и по цветам. Самым козырным было место у бетонного забора, отделяющего рынок от Комплекса. Его использовали как витрину, обвешивая одеждой. Кто не успел, раскладывал на трубах, тянущихся вдоль забора, а кто‑то вываливал товар на раскладушки или клеенки одной большой кучей.

Сначала я решила оббежать все ряды и прицениться. Денег у меня было немного, потому нужно экономить, хотелось еще оставить немного на карманные расходы. Я двинулась вдоль стены, рассматривая платья, юбки, джинсы, шорты, платки, шляпки. Глаза разбегались!

Я и раньше хаживала на «Секонд». И кто бы мог подумать, что это я начну делать на Кипре. А что мне оставалось, когда все деньги уходили на штрафы мужа за пьяную езду? Там «сэконды» назывались «чарити шоп» – благотворительные магазины. Их держали чаще всего англичане, и в них за копейки продавалось все – от посуды и одежды, до техники и мебели.

Здесь в основном торговали только обувью и одеждой.

Надо собрать все свои хотелки в кучу и понять, что именно мне нужно. Платья – безусловно, пара шорт и футболок. Если повезет, то найду нормальные брюки или юбку в школу.

Пробежавшись по основному ряду, я сделала вывод, что он – дорогой. Уже выходя из него, я уронила взгляд на куртку‑косуху, висящую на трубе. И поняла, что влюбилась! Я подошла ближе, потрогала кожу – очень хорошая выделка, вещь явно не из дешевых. Но меня зацепило другое – у этой куртки была душа. Она словно впитала в себя свободу улиц и дыхание ветра. На сгибах рукавов и вдоль молнии виднелись легкие потертости, но они ее не портили, а, наоборот, придавали шарм.

Я остановилась рядом и стала искать глазами продавца. Немного в стороне на раскладном стульчике грустно сидела закутанная в платок пожилая женщина, расправляя пакет, который никак не хотел принимать нужную форму.

– Простите, это ваше? – обратилась я к ней.

Она устало подняла на меня глаза и кивнула. Я была ей неинтересна, потому как обычно дети моего возраста ходят в такие места с родителями, а значит, я точно ничего у нее не куплю.

– А сколько стоит? – поинтересовалась я, проверяя застежку.

– Прошу десять гривен, – все также глядя в сторону, ответила женщина.

Это ж копейки за такую вещь! Ей цена долларов двести! Уведут, точно уведут! Но, если я сейчас ее куплю, у меня может не хватить на то, что действительно нужно. А так хочется! Я вцепилась в ее рукав, словно боялась, что ее прямо сейчас кто‑то заберет. Моя прелесть! Но здравый смысл, все же победил.

– А вы долго еще тут будете?

– С часик посижу.

Я прочитала ее мысли: «Ну, кто бы сомневался? Ходят, дергают по пустякам». Она сложила пакет в трубочку и сжала в руке.