Страница 96 из 149
Дойдя до почты и поднявшись на второй этаж, я попала в огромный зал, где за стеклянной перегородкой сидели кассиры. Я искала глазами телеграфистку, но нашла табличку «Перерыв 10 мин». Классика жанра! Пойду пока куплю конверты, марки и бланк для телеграммы. Так интересно, в прошлой жизни я их никогда не отправляла, просто нужды не было, а потом телеграф убила стремительно развивающаяся мобильная связь. В Россию отправлять письма не буду, все равно не дойдут, зная, как работает почта. Или, чего доброго, их вскроют на границе, и тогда ой. Разошлю по месту куда только можно, а в России бабушка напишет и отправит.
Мне понадобится пять конвертов: одно письмо в Штаб Черноморского Флота, одно – на Севастопольское телевидение и три в редакции газет «Слава Севастополя», «Абсолютно все» и обязательно во «Флаг Родины», потому что это газета Черноморского флота.
Когда заклеивала письма, меня накрыла паранойя, аж затрясло. Я занимаюсь информационным терроризмом! Если меня вычислят, такой скандал поднимется, что мама не горюй! На родителей повесят штраф, какой им до конца дней не выплатить.
Потому нужно сделать так, чтобы меня не нашли. И бабушке отправлять заявление в чистом виде нельзя. Потому я сбегала в фотосалон, сделала срочную фотографию в пяти экземплярах. Села на скамейке и на белой стороне одной фотографии написала текст обращения. На второй – текст письма в СМИ. А на тетрадном листке – письмо от внучки любимой бабушке с подробностями нашего с папой путешествия. Теперь – прилепить одно фото к другому. Вот. Если кто и вскроет, не найдет ничего интересного.
Я вложила письма в конверты с наклеенными марками и отнесла в почтовый ящик. Мне повезло. Письма здесь забирали два раза в день, значит и на адрес оно приедет раньше.
Потом я сбегала, позвонила домой, но трубку никто не взял.
За это время перерыв закончился, и я отправила телеграмму бабушке. Это оказалось совсем не дешевое удовольствие. Одно слово в Россию стоило почти шестьдесят копеек, плюс бланк тоже шестьдесят. Итого «Позвони утром. Алена» мне обошлось в три гривны, плюс пять конвертов по тридцать копеек, уже четыре пятьдесят, срочная фотография – три пятьдесят. На руках осталось около двух гривен. Получается, в Ялту я смогу добраться только автостопом, голосуя на кольце с проститутками. И то, если они меня там не закопают. Эх, а я так хотела на «секонд хенд» попасть! У меня все вещи позорные! Какой там «секонд», я и домой‑то не попаду теперь.
«Лотерея», – прошелестел голос, до боли похожий на шепот Болвана.
Взгляд упал на стеклянный прилавок, где красовались мгновенные лотереи. В чем мне никогда не везло, так это в халяве. Мне все давалось тяжелым трудом, потому лотереями я не баловалась, зная, что зря потрачу деньги. Но сейчас появилась уверенность, что рискнуть стоит, я ведь не дом проиграю, просто лишусь двух гривен, они меня все равно не спасут.
– Можно мне, пожалуйста, вон ту, с сокровищами, –обратилась я к сотруднице «Укрпошты», протягивая ей деньги.
Она разложила передо мной стопку билетов и попросила выбрать. «Ну и где ты, Болван? Помогать будешь?»
Болван молчал. Сосредоточившись, что мне очень нужно, и необязательно большой выигрыш, десяти гривен достаточно, я провела рукой над лотереями. Ничего не почувствовала.
– Давай скорее, – проговорили за спиной, я вытянула один билет из середины и принялась стирать монеткой игровое поле. Двадцать гривен, еще двадцать гривен…