Страница 121 из 149
– Туда точно можно? – осторожно спросила я у догнавшего нас Дена.
– В прошлом году я с ночёвкой ходил, и ничего, – ответил он.
– Всё могло измениться, – стояла на своём я. Очень не хотелось бы, чтобы нас оттуда выгнали, испортив праздник.
– Весело будет, если мы только палатку поставим, и нас оттуда попрут, – заволновалась Таня.
– И в этом был, – сказал Ден. – Целая толпа была, никто никого не выгнал. Не бойся, мелкая. Всё будет хорошо.
Мы шли гуськом: папа в авангарде, потом Таня, далее я, а молодые влюблённые специально отстали, чтобы поворковать. Цикады звенели так, что уши закладывало.
Вспомнилась история, как киевский друг Андрея не соглашался с тем, что цикада похожа на муху, а доказывал всем, что это кузнечик. Поспорили, что, если я права, он сбривает бороду. Таки сбрил. Получилось смешно: лысина коричневая от загара, всё лицо коричневое, а полоска вокруг рта и подбородок синюшные. Муж со мной неделю не разговаривал – я его друга обидела!
Вскоре началось красивое, и я согласилась с тем, что место должно быть закрыто, чтобы исключить вандализм. Во‑первых, можжевельники, которым по несколько столетий, – гигантские, с кручёными стволами. Сейчас наверняка тут промышляют твари, которые отстёгивают лесникам, чтобы резать можжевельники на сувениры. Во‑вторых, тут сохранили целые рощи бесстыдниц – не нудисток, деревьев. Официально они называются земляничными деревьями – непонятно почему. А вот почему бесстыдницы – очень даже понятно: они сбрасывают кору и остаются с голыми стволами.
Сфотографировались с огромным можжевельником, потом – с бесстыдницами и спустились на каменистый берег с корягами, прибитыми к берегу во время шторма. Сейчас море было спокойное, а вода – кристально чистой. О, как же хотелось освежиться после пережитой душегубки!
Мы с девчонками сбросили рюкзаки, быстро переоделись в купальники и побежали в воду, брызгая друг на друга и визжа от восторга. Да, жара – это тяжело, но какой же кайф – раскалиться докрасна, а потом в прохладную воду – бульк! Да с головой, донырнуть до дна, где вода ледяная, и, прицепившись к камню, смотреть, как вода преломляет солнечные лучи, а расплывчатое солнце – будто и вовсе эфемерный гость из другого мира.
Мужчины остались на берегу.
Дно было скользким, и мы приползли к самому берегу. Таня продекламировала:
– Злой чечен ползёт на берег, точит свой кинжал.
Мы залились смехом, не желая выходить и так же болтаясь в прибое. Марина пропела:
– Выползают на отмель, чтобы влёт задохнуться, чтоб недолго по краю. Умираю!
На ум ничего не шло, и я молчала, слушая шёпот волн, звон цикад, вскрики чаек.
Когда мы наконец вышли, две брезентовые палатки были установлены рядом, на площадке под фисташками. Возле воды Ден соорудил мангал из камней: сделал внутри небольшую ямку, в неё сложил сухую траву и мелкие веточки, сверху сложил хворост, а затем дрова и поджёг. Хворост затрещал, сыто урча, огонь разбросал языки по поленьям. Папа наблюдал за процессом со стороны, тем более Ден всё делал идеально.
Переодевшись, мы расселись вокруг костра, а папа пошёл освежиться, за ним – Ден.
Когда жара спала, взбодрившийся папа нанизал мясо на шампуры и поставил на огонь. От шашлычного аромата проснулся аппетит, и животы замурлыкали, как голодные коты.
Пора накрывать на стол. Нож мне, нож Танюше – у огурцов и помидоров нет шансов! На расстеленном покрывале появились тарелки с овощной нарезкой, Марина выложила хлеб, кетчуп, тетрапак томатного сока. Четвертовав помидоры, Таня занялась сырной нарезкой. А я достала воду и положила её в море, чтоб немного охладить.
Людей на берегу не было, не считая компании, расположившейся за валунами возле воды. Идеально: тихо и спокойно, только самые дорогие люди, природа, гитара, костёр и шкворчащий на огне шашлык.
Первая партия шашлыка почти поспела, как из лесу на берег вышли двое в камуфляже и направились к нам. Таня прищурилась и проговорила:
– Пробирается медведь сквозь лесной валежник… Что‑то меня на стихи пробило.
– Лесники? – насторожилась Марина и вскочила с покрывала. – Ну всё, блин.
Папа развернулся к ним с шампурами в руках, словно рыцарь со шпагами.
– Уважаемые, – прогремел бас мужчины постарше, с седой щетиной и в панаме, – вы знаете, что находитесь в заповедной зоне?
Мы синхронно покачали головами. Ден насупился.
– За разведение костра в пожароопасный период штраф от ста гривен, – проговорил другой, тощий и чёрный, в штанах на два размера больше. – Потому гасим костёр и сворачиваемся.
Вот и сказочке конец… Краски как‑то внезапно померкли, солнце спряталось за облачко.
– Но мы разводим костёр в безопасном месте, деревьев поблизости нет, ветра тоже. Может, вы нас пощадите? – взмолилась Таня, складывая руки лодочкой. – У подруги день рождения, мы так мечтали о сегодняшнем вечере. Пожалуйста!
– Я вас предупредил. Если мы вас тут встретим, когда вернёмся, готовьтесь платить штраф, – лесничий остался непреклонным.
Они направились к камням, где расположилась компания молодых людей. Ден проводил их задумчивым взглядом.
Марина, бормоча себе под нос, принялась собирать продукты с покрывала. Папа так и стоял с шампурами, явно продумывая план спасения.
Таня лютовала, беззвучно ругалась и сверкала глазами.
– Давайте палатку соберём, сделаем вид, что свалили, – предложила она, – а сами попозже вернёмся. Ну да, костёр не разведёшь, но хоть на звёзды посмотрим.
Ден слушал молча, потом остановил Марину и сказал:
– Я сейчас.
Он встал, что‑то достал из бокового кармана и окликнул лесников:
– Подождите минуту!
Лесники остановились и подождали, пока он их догонит. Пару минут они о чём‑то спорили, размахивая руками, но вроде жестикуляция свидетельствовала не о перепалке, а о споре. Потом Ден пожал им руки и вернулся к нам.
Марина уже почти всё собрала обратно в пакеты.
– Мариш, ну зачем? Я договорился, – приобнял её за плечи Ден.
Танюша аж подпрыгнула на месте и взвизгнула.
– Да? Как ты сумел?
Я не поверила своим ушам. Неужели он спас мой вечер?
Ден сам собой возгордился.
– Волшебное рукопожатие творит чудеса.
– Это то, о чём я подумал? – спросил папа без одобрения.
Поймав удивлённый взгляд Марины, Ден добавил:
– Каждый хочет заработать. Зря я, что ли, неделю пахал? Немного поделился.