Страница 101 из 149
Что это такое? Пожар – несчастье, происшествие. Заключенный – тюрьма? Путешественник – дорога? Происшествие в дороге? Боже мой, неужели с ними что‑то случилось? Они попали в аварию. Тревога застилала сознание и мешала сконцентрироваться. Помню, бабушка говорила мне, что невозможно разглядеть дно, когда на воде рябь, так и истину можно увидеть только в покое.
Но вспоминалось предупреждение цыганки, что Марине надо бояться скорости. А ведь та цыганка что‑то видела!
Так… Выдох – вдох, выдох – вдох. Еще ничего не случилось, отставить панику! Ведь в прошлой жизни все было нормально. В то время все были живы и здоровы. Но кто знает, что произойдет сейчас, если я уже начала вмешиваться в события? Вдруг за все надо платить? И за спасение «Курска» у меня заберут сестру? Нет, я так никогда не успокоюсь.
«Она в дороге, уже все хорошо, но от сумы да от тюрьмы никогда не зарекайся», – проснулся Болванчик. И подумать не могла, что буду так рада его слышать!
– Спасибо, но все равно непонятно. – Проговорила я сама себе. – Пояснительную бригаду, пожалуйста.
Болванчик снова замолчал. Ой, и противный же ты! Я снова перетасовала карты и спросила:
– Скоро ли она приедет?
Тут будет достаточно одной. Если выпадет позитивная карта – значит, да, негативная – нет. Но сейчас я была уже четко уверена, что Марина жива.
На пол легла карта дома. Значит, скоро. Я собрала карты, хотела еще что‑то спросить, но мои мысли перебил звонок в дверь. От неожиданности я уронила колоду. Карты рассыпались по полу, я на секунду замешкалась, соображая, что делать сначала – бежать открывать дверь или прятать карты. Услышав шаги в коридоре, поняла, что родители меня опередили, потому быстро собрала карты и спрятала в мешочек, прислушиваясь к происходящему за дверью.
Щелкнул дверной замок и раздался вскрик матери:
– Марина! Где ты была?
Я выглянула из комнаты. В дверях стояла злая всклокоченная сестра, а на ее шее повисла рыдающая мама. Отец стоял чуть в стороне, укоризненно качая головой. Марина поймала мой взгляд, и я прочитала в ее глазах испуг и непонимание, как себя вести и что делать. От Марины на всю квартиру несло сигаретным дымом.
Первый заговорил отец.
– Марина, пожалуйста, объясни нам, что произошло? Мы чуть с ума не сошли.
Марина отстранилась от матери, сняла обувь и, слегка покачиваясь, пошла на кухню.
– Можно мне еды? Я за двое суток один бутерброд съела. Пожалуйста! – взмолилась сестра.
Мать обескураженно смотрела Марине в след, а, придя в себя, последовала за ней. Папа взглянул на меня, вздохнул и вышел из квартиры. Слишком много на него навалилось за эти дни – и смерть друга, и пропажа Марины. Ему нужно успокоиться.
Мне очень хотелось пойти на кухню, но мать меня, скорее всего, оттуда выгонит, потому придется прислушиваться отсюда.
На кухне молчали. Только хлопнула дверца холодильника и зазвенела посуда. Мама проявляла сумасшедшую выдержку, абсолютно ей не свойственную: ни единого вопроса, ни единого слова и упрека. Видно, она приходит в себя и набирается сил перед боем.
Марина заговорила первой.
– Спасибо. Можно мне теперь в душ? От меня воняет, как от бомжа.
– Нет, Марина. – Отрезала мама. – Мы из‑за тебя чуть с ума не сошли. Ты мне сейчас же расскажешь, где ты пропадала почти трое суток, почему не ела, не звонила, и чего от тебя несет, словно ты это время провела в притоне.
– Ну, ма…– захотела возразить Марина, но ее попытка была пресечена грозным маминым рыком.
– Я спрашиваю, где ты была⁈
– В тюрьме… – как‑то удивительно спокойно сказала Марина.
Мама закашлялась от удивления. Такого ответа она явно не ожидала.
– Где ты была? – переспросила она, – Это что, шутка такая? Если да, то не смешно!
Мама не поверила, но мне все стало предельно ясно, что Марина не врет – была карта заключенного, а потом – Болван с его «от сумы и тюрьмы».
Я даже на расстоянии почувствовала, как в воздухе начинают потрескивать разряды. Тихо выйдя из комнаты, я встала у стены в коридоре так, чтоб на кухне меня не было видно. Если что, так смогу внезапно появиться там, чтоб выручить Марину своим появлением. Мама напирала:
– А теперь поподробнее. Что ты натворила?
– Ничего я не натворила! – огрызнулась сестра. – Я же уже дома, значит, все хорошо! Извини, что заставила нервничать.
– Сам факт того, что ты была в тюрьме – это уже не хорошо! А если это где‑то всплывет⁉ Ты представляешь, сколько сплетен поползет! – мать вскрикнула: – Марина! Твои пальцы – черные? У тебя брали отпечатки⁈
Удивительная все‑таки женщина, наша мать! Еще десять минут назад она убивалась, мысленно хороня свою любимую дочь, а сейчас уже переживает о своей репутации. Ходячее пособие для юных дев: «Какой матерью быть нельзя».
– Мама, все нормально будет. – Попыталась отмахнуться от нее Марина, – Просто посидели в СИЗО до выяснения обстоятельств. У меня не было с собой документов, вот меня и задержали, позвонить не дали. А потом какой‑то мент из другой смены, не знаю, как их там называют, меня узнал…– Она осеклась, осознав, что сболтнула лишнего.
После секундной паузы, мамин голос прозвучал, как удар в гонг.
– Что⁈ Как узнал? Я с ума сойду! Артистка филармонии – малолетняя преступница! Как ты туда попала? Это твой недоносок тебя за собой потащил? Я его по стенке размажу!
– Мама, прекрати его оскорблять! – голос Марины сорвался на визг. – Если б не он, меня вообще могло не быть! Он меня защищал!
– Да лучше бы он тебя от себя самого защитил! – не унималась мама, – Ты не понимаешь, что он – сброд! Мусор! Низшая прослойка общества! Одно его присутствие рядом с тобой уже портит твое имя!
– Мама, перестань! Хватит! Я не хочу это слушать!
Скорее всего, сестра захотела уйти в свою комнату, но мать ее остановила.
– Сядь! – гаркнула она, – И слушай, когда мать говорит. Больше ты с ним не увидишься! Ты поняла меня⁉ Или будешь сидеть в своей комнате и ходить только в институт под конвоем.
– Не буду! – Прошипела Марина со злостью. – Я совершеннолетняя и буду делать, что посчитаю нужным.
Мать взбеленилась еще сильнее – Марина всегда находила в себе силы ей перечить.
– Я сказала – будешь! А если ослушаешься, я сделаю так, что твой забулдыга сядет! Знала б я, где вы были, он бы уже не вышел!
– Ты не посмеешь! Слышишь! Отстань уже от нас! Мы – взрослые!
– Еще как посмею…