Страница 72 из 76
— Зря вы ее дразните, Сергей Николаевич, — вздохнул Наиль и сокрушенно покачал головой.
— Я еще даже не начинал, — усмехнулся я, усаживаясь за стол.
Ева и Наиль мигом пристроились напротив меня.
Пока тетя Нина споро сервировала, Наиль вытащил и положил передо мной и Евой договор, копию устава, сведения от нотариуса, подтверждение направления документов на регистрацию и еще какие-то бумаги и начал объяснять, что к чему.
— В общем, смотрите, Сергей Николаевич. Проблема номер один — преимущественное право. Продать свою долю Алиса Олеговна имела право. Но тут есть один маленький нюанс, который тем не менее очень важен: прежде чем продавать ее Фариде, она должна была, как положено по уставу, сначала предложить долю другим участникам. Вам предложение так и не поступало?
Я отрицательно покачал головой.
— А вам, Ева Александровна?
— Нет, — гневно фыркнула она.
— И самому обществу тоже нет. Вы понимаете, что это значит? — Наиль улыбнулся и посмотрел на нас с видом Герострата, который только что сжег храм Артемиды и теперь снисходительно наблюдает за суетящимися горожанами. — Я проверил все, предложений не было. А нотариусу показали квитанцию: оферта обществу якобы ушла заказным письмом еще в декабре, ответа в срок нет — значит, все отказались. Только письма этого у нас нет: ни в журнале входящих, ни у Тайры Терентьевны на посту. Либо оно ушло не туда, либо в конверте лежал чистый лист. То есть она это место просто обошла!
— И что? — не понял я.
— А то! Они рассчитывали, что регистрация пройдет, а потом мы будем бегать и доказывать. А теперь сюда посмотрите, это еще интереснее. — Он с видом фокусника, который сейчас достанет из шляпы кролика, перевернул несколько страниц. — В пакете документов не просто переход доли Алисы Олеговны к Фариде. Туда же вложили поправку к уставу: убрать пункт о том, что долю сначала предлагают своим. Прошла бы она — и дальше любую долю, вашу или Евы Александровны, можно было бы продавать на сторону, никого не спрашивая. А это уже изменение устава. Понимаете?
Наиль посмотрел на нас. Я в принципе понимал, что здесь явно какое-то нарушение, но в чем именно, сказать не мог. Нейрохирургия и то легче, чем вот это вот все.
— А устав у нас меняется только единогласно, всеми участниками. Вы что-нибудь такое подписывали?
Я покачал головой, Ева тоже махнула рукой: не подписывала. Наиль радостно просиял и приосанился:
— Вот оно! То есть продать свою долю Алиса могла, а вот переписать устав под нового участника без одобрения всех остальных — нет.
— И что из этого? — осторожно спросил я, стараясь своим незнанием не помешать минуте лучезарного триумфа Наиля.
— А то, что одна часть сделки у них спорная, а вторую вообще нельзя провести так, как они пытаются. Говоря простыми словами: Фарида может купить Алисино место за общим столом, но переставить сам стол, выбросить стулья и поменять правила рассадки без согласия остальных участников — нет. Так более понятно?
Мы с Евой переглянулись: теперь все было ясно. Но я все равно спросил:
— И что теперь?
— Теперь можно направить возражения, уведомить регистрирующий орган, готовить обеспечительные меры и иск в суд, — неожиданно жестко жахнула кулаком по столу Ева.
— Если запись еще не внесена, — уточнил Наиль, — можно попробовать притормозить регистрацию. Если же внесут, будем требовать перевода прав покупателя на участника, чье преимущественное право нарушено, — если для этого есть основания и соблюдены сроки.
— На меня, — процедила Ева.
— Ты уверена? — спросил я ее.
— Абсолютно, — прищурилась она, и глаза ее недобро сверкнули.
— Но у тебя же таких больших денег нет, — сказал я. — Может, давай я помогу?
— Нет, я сама, — сказала Ева. — Для меня это теперь дело принципа.
И набрала номер.
— Папа, — сказала она. — Мне нужна твоя помощь. По доле Алисы Олеговны в санатории. Я хочу выкупить ее по преимущественному праву, но таких денег у меня нет.
Сидели мы близко, так что ответ Михалыча прекрасно услышали все за столом.
— Не беспокойся — выкупай Алисину, — буркнул он. — Я тебе помогу, доченька. Фарида может распоряжаться своими деньгами как угодно, а на права моей дочери лезть пусть не смеет! Забирай себе долю, даже не раздумывай.
Кажется, этот раунд мы только что выиграли.
Пока мы с Наилем и Евой после обеда занимались документами, незаметно прошло два с половиной часа. И вдруг в кабинет влетела Тайра Терентьевна, которая обычно ходит степенно и важно, а тут вбежала вся какая-то растерянная, растрепанная. Я уж было решил, что они с Альбертом Каримовичем подрались из-за ковриков, но она прямо с порога выкрикнула:
— Фарида приехала в санаторий!
— О как! — Ева аж зашипела от бессильного бешенства. — Быстро же она из Казани прискакала.
— Ну что ж, — пожав плечами, мерзким хлебосольным голосом сказал я, — раз сама Фарида приехала лично, идемте встречать дорогую гостьюшку.
Посмеиваясь, мы вышли из кабинета и в холле обнаружили Фариду. Шикарная, с идеальной укладкой, собранная, в дорогой леопардовой шубе, она вошла как будущая хозяйка. Хозяйским же взглядом окинула холл и сказала электрику, который как раз ковырялся в углу:
— Ты что там творишь⁈ Провода здесь делать не надо, а вот подсветку эту колхозную срочно нужно сменить!
Затем она посмотрела на Тайру Терентьевну и, поджав губы, прошипела:
— А почему это на ресепшене никого нет?
— Ну, потому что мы еще официально не запустились, — ответила Тайра Терентьевна. — Я сижу в своей каморке.
— Вам платят не за то, чтобы вы сидели в каморке, — фыркнула Фарида и, демонстративно не обращая на меня внимания, велела Тайре Терентьевне: — Передайте Сергею Николаевичу, что я приехала, пусть идет встречать.
Я стоял прямо перед ней и насмешливо смотрел на весь этот цирк.
— Мне уже передали.
— Прекрасно, — улыбнулась она резиновой улыбкой, глаза при этом остались холодными. — Надеюсь, в следующий раз здесь будет сидеть нормальный администратор, а не вот это. — И кивнула в сторону опешившей Тайры Терентьевны.
— Если я его возьму на работу, — сказал я.
— Если мы его возьмем на работу, — подчеркнуто поправила меня Фарида стервозным голосом.
— Нет, если я.
Разговаривать далее мы перешли ко мне в кабинет.