Страница 28 из 76
— Согласна, — кивнула Ева, задумчиво кусая губы. — Отец про эту покупку, думаю, даже не знал: Фарида о своих деньгах ему не докладывает, салоны у нее свои. А если знал и промолчал, тем более надо смотреть ему в глаза, а не по телефону. Когда он говорит с ней тихо, она слушает, я это видела. Но только чтобы убедить отца, а он может не согласиться, разговора по телефону недостаточно. Мне надо самой ехать, — она твердо посмотрела на меня, — и говорить с ним один на один. Только так, да и то пару процентов, что получится его хоть как-то убедить.
— Ну, тогда езжай, тянуть нечего, — сказал я, — думаю, что Фарида ждать не будет. Сегодня воскресенье, а вот завтра с утра не удивлюсь, если сюда припрутся ее юристы решать вопросы кардинально: прав у них пока никаких, но нервы они нам потрепать смогут.
— Хорошо, я прямо сейчас поеду, — сказала Ева.
Дождавшись, пока тетя Нина принесет ей средство, она принялась чистить руки, стол, компьютер и манжет. Резкий запах ацетона поплыл по комнате.
— Только сначала хозяйство, — сказала Ева, оттирая пальцы. — Электрик придет завтра к девяти, ему нужно показать, где щиток в грязелечебных, и не дать ему опять уйти в обед, я тебе напишу, что с ним не доделано. Продукты и кухня — на тете Нине, там без меня ничего не случится.
— Электрика я встречу, — пообещал я. — И вечером я здесь: если куда-то отъеду, вернусь к семи. На посту Тайра Терентьевна, Самарцева не трогаем, у него законный отгул. Если что с людьми, пусть звонят мне.
— Тогда я собираюсь. — Ева закрыла ноутбук. — К отцу я успею к вечеру. А завтра, раз уж я в Казани, заеду к Сашке и посмотрю, что там с оборудованием, заберем его вместе.
— Джимми, а теперь говори, что у тебя случилось? — тем временем строго посмотрела на меня тетя Нина.
— Да вы же все слышали, — ответил я не очень приязненным голосом.
— Ой, за акции-шмакции, это вы и сами без меня разберетесь. Ты говори, что твою душу так гложет? — проницательно сказала она, а потом, прищурившись, добавила: — Зачем Карасев приходил? Я же все видела.
Я сначала хотел промолчать, а потом подумал: эх, была не была, все равно рано или поздно узнают. И выложил ей все.
— Ну так и лечи людей, что здесь плохого? Пьянство до добра не доводит, вот и вылечи всех алкашей, — пожала плечами тетя Нина, а Ева согласно кивнула.
— Да тут же дело даже не в том, что придется лечить представителей общины или что с лечением Смирновой может что-то не получиться, — вздохнул я. — Тут другое дело, совсем другое.
— Ты о чем? — спросила тетя Нина.
— Карасев ставит мне жесткое условие: если я не помогу членам общины с лечением, Пелагея заберет Борьку. Я имею в виду Райкиного сына.
— Да ладно! — От неожиданности тетя Нина бросила вытирать испачканную чернилами поверхность стола и плюхнулась на стул, ошарашенно уставившись на меня.
Ева тоже сильно удивилась:
— А как это связано?
— А так, что Пелагея хочет его забрать. Карасев называет ее то бабкой, то прабабкой Борьки, Наиль — просто родственницей, а кем она на самом деле ему приходится по документам, мы еще не выясняли. Вот только заявления на Райку в опеку и прокуратуру она уже подала. И Карасев поставил мне условие, что, только если я буду лечить членов общины, он посодействует, чтобы Пелагея не забрала Борьку. Если же…
— То есть он отберет Борьку у Райки и отдаст Пелагее, что ли? — не поняла тетя Нина.
— Нет, он так не ставит вопрос, — покачал головой я. — Он, насколько я понял, просто ничего делать вообще не будет.
— Ну ведь вы же сами понимаете, что старуха… — Ева быстро зыркнула на тетю Нину, покраснела и извинилась. — Я имею в виду, заявление в опеку — это еще не решение. Права у Райки ограничил суд, на полгода, и снимать ограничение будет тоже суд, по заключению опеки. Просить опеку над ребенком пожилой человек может, никто ему этого не запретит, но смотреть будут не на возраст, а на то, где ребенку лучше, и у родной матери, которая не пьет и работает, тут преимущество. Тем более у биологической матери, у Раисы все условия вроде как соблюдены. Наиль уже общался со Светланой Марковной из отдела опеки и попечительства, и та сказала, что по Райке замечаний у них пока нет: справка о лечении есть, работа есть, дом ремонтируется. Осматривать жилье они придут, и Райка сама попросила отложить это недели на три, пока не подключат газ: сейчас она топит печкой, а на бумаге такой дом выглядит хуже, чем он есть. Ей сказали, что торопить не будут.
— Ну ничего себе! — одобрительно сказал я. — Вот, молодец, хорошо как развернулась.
— Да ей Гришка Рыжий решил помочь, вот и ссудил деньгами, без процентов. Чтобы она газ провела, а потом отработает, будет ему помогать при разделке рыбы летом.
— Ну, это тоже очень хороший вариант, — одобрил я.
— Так что даже не думай, Сергей, — замахала руками Ева. — Ничего у этой бабки не получится. И поэтому не надо вестись на глупый шантаж Карасева. Если бы он пришел совсем по-другому и предложил что-то, например, с этой же долей помочь, тогда бы вопрос можно было рассматривать. А если вопрос ставится так, то зачем тогда даже тратить время на такого человека?
— Ева, ты не понимаешь, — тихо сказала тетя Нина. — Во-первых, это руководитель их общины…
— Ой, да ладно, таких руководителей везде хватает, — махнула рукой Ева. — Но есть закон!
Я усмехнулся про себя, постаравшись не выдать свою эмоцию. Для Евы закон был превыше всего, невзирая на то, чем занимался ее отец.
А тетя Нина тем временем продолжила:
— Ты понимаешь, тут даже не в этом дело.
— А в чем? — возмущенно сказала Ева.
— В самой Пелагее.
— Да ладно, что может старушка…
— Это не просто старушка, — многозначительно сказала тетя Нина. — Я про нее кое-что слышала, причем все очень и очень нехорошее. Это раз. Во-вторых, как-то раз мы делали пельмени на кухне, и к нам зашла Райка. Тайра Терентьевна ее о чем-то спросила, я уже вот точно не помню тот разговор, и упомянула Пелагею. Надо было видеть лицо Райки! Ее так перекосило, она аж побелела вся. Я думала, что она сейчас упадет в обморок. Пулей вылетела из кухни и дня два туда вообще не заходила, — объяснила тетя Нина. — Она ее боится. Ужас как.
— Ну и что, — пренебрежительно сказала Ева, затем, чуть покраснев, добавила: — Я тоже, ну… не то чтобы боюсь, но не перевариваю свою мачеху. Так что это значит, что она может мне навредить?
— Это не то, совсем не то, — покачала головой тетя Нина. — Сложно объяснить. Лучше сами спросите Тайру Терентьевну.