Страница 48 из 55
Глава 19
Кровь застыла у нее в жилах от слов, которые она услышала.
Госпожа Доврей тихим, исполненным благоговения голосом сказала:
— Здесь в комнате присутствует дух.
Целия с ужасом прислушивалась к тому, как бедная женщина повторяла выражения, которым научилась от нее.
— Я хочу говорить с ним, — продолжала госпожа Доврей и, возвысив несколько голос, спросила: — Кто ты, пришедший к нам из мира призраков?
Целия знала, что Везермилль бесшумно крадется к тому месту, откуда слышался голос.
— Отвечай! — продолжала госпожа Доврей. Вслед за этим она слегка вскрикнула. Это был крик восторга. — Пальцы притрагиваются к моему лбу, теперь к моей щеке, к моей шее.
И голос ее смолк. Слышался только сухой сдавленный звук и странная возня, да стук подошв о полированный пол. Они убивали ее, убивали старую добрую женщину, молча и в темноте. Напрягая все свои силы, девушка забилась, как животное в западне. Но веревочные путы крепко держали ее. Возня, слышанная ею, сделалась вдруг судорожной и вскоре совсем прекратилась. Послышался голос Везермилля:
— Какой ужас! — сказал он.
Затем послышался голос Елены Вокье. Его легко было узнать. Елена говорила громко и спокойно. Можно было подумать, что ничего особенного не случилось.
— Я зажгу свет, — сказала она.
Сквозь щели в портьерах показался свет. Целия услышала громкий стук по столу, за которым последовало несколько таких же, но более слабых звуков, и, наконец, тяжелое дыхание человека, прерываемое всхлипываниями. В эту минуту с госпожи Доврей стаскивали жемчужное ожерелье, браслеты и кольца. Целии ясно представились пухлые руки несчастной женщины, обремененные бриллиантами. Послышался звон ключей.
— Все, — сказала Елена Вокье.
Надо полагать, что она только что вывернула карманы одежды.
Раздался глухой стук, что-то тяжелое упало на пол. Одна из женщин засмеялась. Это была Елена Вокье.
— Где здесь ключ от шкафа? — спросила Адель.
Елена Вокье ответила:
— Вот.
Целия услышала, как кто-то тяжело упал в кресло. Это был Везермилль. Он сел и закрыл лицо руками.
Елена подошла к нему, положила руку на плечо и грубо встряхнула.
— Идите и возьмите бриллианты из шкафа, — сказала она.
— Вы обещали мне завязать глаза девушке, — крикнул он хриплым голосом.
Елена Вокье засмеялась.
— Обещала? — сказала она. — А для чего?
— Тогда не нужно было бы… — и голос его дрогнул.
— Не нужно было бы? А мы как… Адель и я? Она прекрасно знает, что мы здесь. Ну же, полно, идите и возьмите драгоценности. Ключ от дверей лежит на камине. Пока вы там управитесь, мы здесь вдвоем приготовим малютку.
Она указала на нишу, в голосе ее слышалась презрение.
Шатаясь как пьяный, прошел Везермилль через гостиную и дрожащими руками взял ключ. Целия слышала, как он повернул его в замке, открыл дверь и пошел наверх. Целия откинулась назад, сердце ее замерло. «Приготовим!» Теперь ее очередь. Ее «приготовят». Она не сомневалась в том, какое зловещее значение скрыто в этом невинном слове. В ушах ее еще раз раздавались сухой, сдавленный звук и страшная возня. Все это длилось так долго! Так ужасно долго!
Она слышала, как открыли и опять закрыли двери. К ней приближались чьи-то шаги. Портьеры распахнулись, и две женщины остановились перед ней: Адель Россиньоль и Елена Вокье. Елена держала белый плащ Целии. Они не хотят, следовательно, убивать ее. Хотят только увезти! В душе девушки проснулась надежда.
Несмотря на свои погибшие мечты, она цеплялась за жизнь со всей страстью молодого существа.
Обе женщины стояли и смотрели на нее, и вдруг Адель Россиньоль громко расхохоталась. Вокье подошла к девушке, и Целия подумала, что ее хотят освободить; но с нее только сняли веревки, которыми она была привязана к колонне и стулу.
— Простите, пожалуйста, что я осмелилась смеяться, — сказала вежливо Адель Россиньоль, — но вы сами предложили мне испытать ловкость моих рук. Нет, право, такая красивая девушка, а выглядит так смешно.
Она подняла молодую девушку и, не обращая внимания на сопротивление, понесла в гостиную. Целия окинула взором комнату и увидела, что у окна лежит необычайно тихо и спокойно какая-то фигура. Целия отвернулась. Но фигура была здесь, а женщины, несмотря на это, шутили и смеялись: Адель Россиньоль с лихорадочным возбуждением, Елена Вокье — с наводящей ужас веселостью.
— Прошу, барышня, не слушать, — сказала Елена, подражая жеманным кривляньям лавочниц. — Никогда еще барышня не была так прелестна. Этот стиль последний крик моды… Барышня понимает, конечно, что костюм этот предназначается не для игры на рояле и не для бальной комнаты. Сразу бросается в глаза, что танцевать в нем весьма затруднительно. Не пригоден он и для разговора. Цель его — спокойное размышление. Но я могу уверить барышню, что для молодых хорошеньких девиц, любимиц богатых старушек, это самый подходящий стиль.
Страшная ненависть к Целии, которую эта женщина в течение стольких месяцев скрывала под личиной скромности, с необычайной силой прорвалась теперь наружу. Елена поспешила на помощь Адели Россиньоль. Они повалили девушку на диван вниз лицом.
Лицо Целии попало на подушку в одном конце его, а ноги — на подушку в другом. Елена Вокье с минуту смотрела на нее, злобно улыбаясь; она спешила вознаградить себя за почтительные речи и вынужденное смирение.
— Да-с, лежите теперь спокойно и думайте о себе, глупенькая, — продолжала она. — Было ли благоразумно с вашей стороны являться сюда и соперничать с Еленой Вокье? Не лучше ли было оставаться в лохмотьях и танцевать на Монмартре? Стоило ли гнаться за красивыми платьями и вкусными обедами? Задайте себе эти вопросы, моя красавица!
Она придвинула стул к дивану и села на него.
— Я сейчас расскажу, что мы намерены сделать с вами, барышня! Адель Россиньоль и добрый джентльмен Везермилль увезут вас отсюда. Вы будете очень рады уехать, не правда ли, милочка? Вы любите Везермилля, не так ли? О, они не столь долго будут держать вас у себя, чтобы наскучить. Не бойтесь! Но сюда, барышня, вы больше не вернетесь. Нет! Вы слишком много видели сегодня. Все подумают, что барышня Целия способствовала убийству и ограбила свою благодетельницу. Подозрение падет на кого-нибудь; почему бы не на вас, моя красавица?