Страница 46 из 55
— Теперь, — сказала Адель, — нам остается связать хорошенько ножки, и мы будем готовы к посещению госпожи Монтеспан.
Голос ее отзывался жестокостью. Целия почувствовала, что в этой женщине проснулся зверь, и ее охватил страх. Напрасно повторяла она себе: «Я должна сегодня добиться успеха». Она инстинктивно понимала, что здесь, в этой комнате, есть лицо более сильное, чем она, которое, оказывая влияние на других, обрекает ее на погибель.
Ее усадили на стул. Адель обвязала веревкой ее ноги. У нее хотели отнять последний остаток свободы. Она вскочила, или, вернее, хотела вскочить, но Елена ласково удержала ее на стуле и шепнула:
— Не показывайте, что вы боитесь. Госпожа Доврей следит за вами.
Адель Россиньоль окинула взглядом девушку и кивнула головой в знак удовлетворения. Она не питала злобы к Целии. К счастью, она не знала еще тогда, что Гарри Везермилль ухаживал за Целией. Целия была только одним из участников опасной игры, которого удалось привести в желанное положение полной беспомощности. И она была довольна.
— Целия, — сказала она, улыбаясь, — вы так желали, чтобы я поверила. Вот вам случай добиться этого.
Случай! Ах, она была так беспомощна. Она слишком хорошо знала, что никогда не освободится от веревок без помощи Елены. Она потерпит неудачу, жалкую и постыдную неудачу.
— Не я, а госпожа Доврей желала того, чтобы вы поверили, — пролепетала она.
Адель Россиньоль вдруг засмеялась. Смех ее звучал грубо и жестко. Смутная тревога Целии перешла во вполне определенный ужас. Неведомый магнетический ток принес ей серьезное предвестие какой-то опасности. Ей сразу показалось, что воздух вокруг нее полон таинственных угроз. Она взглянула на Адель. Не от нее ли исходят они? И ужас в душе ее ответил: «Да». Но она ошиблась. Самой сильной личностью в этой комнате была не Адель Россиньоль, а Елена Вокье, которая держала ее на руках, как ребенка.
Что касается опасности, то теперь она осознала ее вполне ясно и определенно, но, увы, слишком поздно. Напрасно барахталась она. Она была беспомощна. С истерическим воплем крикнула она своей покровительнице:
— Госпожа Доврей! Госпожа Доврей! Здесь есть что-то, кто-то. Против вас злой умысел! Я чувствую это!
На лице старухи появилось странное выражение, но не тревоги, а необычайного облегчения. Искренний крик Целии вернул ее доверие к ней.
— Кто-то… имеет злой умысел — прошептала она, дрожа от волнения.
— Барышня находится уже под властью духа, — сказала Елена, пользуясь выражением, которое она слышала от Целии.
Адель Россиньоль злобно оскалила зубы. Усмешка эта выдала ее.
Она принадлежала к подонкам общества.
Елена Вокье шепнула Целии:
— Тише, барышня! Я помогу вам.
Вокье отнесла девушку в нишу и посадила на стул. Адель с помощью длинной веревки привязала ее за руки и за талию к колонне, а ноги к перекладине стула таким образом, чтобы они не касались пола.
— Теперь мы можем быть уверены, услышав стук, что это действительно стучат духи, а не пятки, — сказала она. — Да, я довольна. — И прибавила, улыбаясь: — Ей можно даже шарф вернуть.
Она взяла белый тюлевый шарф, который Целия принесла с собой, и набросила ей на плечи.
— Погодите! — шепнула Елена Вокье на ухо Целии.
К веревке вокруг пояса Целии Адель прикрепила другую длинную веревку.
— Я наступлю ногой на второй ее конец, — сказала она, — когда погаснет свет, я сразу же почувствую, если вы попытаетесь развязать веревки.
Все три женщины вышли из ниши. Тяжелые портьеры сдвинулись и закрыли отверстие, оставив Целию в темноте. Бедная девушка попыталась освободить руки. Но она только порезала себе кисти. Это будет последний сеанс. Он должен кончиться успешно. От успеха его зависит в равной степени благополучие госпожи Доврей и ее собственное. Потерпи она неудачу, ее сегодня же вытолкают за дверь. Известие о ее обманах разнесется по всему Эксу. А она ничего не сказала Гарри. Все это он услышит от других. Он никогда не простит ей. Мысль об этом кольнула ее. Вернуться к прежней бедной жизни и снова начать голодать и жить одиноко было уже достаточно жестоко, но вернуться к ней с тяжким бременем сознания того, что Гарри Везермилль презирает ее, в чем бедная девушка была глубоко уверена… Нет, это невозможно. Имей она вчера мужество сказать ему все, он простил бы ее, простил бы, разумеется! Слезы брызнули у нее из глаз и потекли по щекам. Что с нею будет теперь? Веревки на руках и на ногах мучили ее. И она боялась, да, отчаянно боялась разоблачения. Госпожа Доврей относилась к ней, как к дочери, и в благодарность за это она должна будет потерять веру, составлявшую главную страсть ее жизни.
— Займем места вокруг стола, — услышала она голос госпожи Доврей. — Елена, садитесь там, где выключатель. Погасите свет.
На это Елена ответила шепотом, который достиг ушей Целии и пробудил в ней надежду.
— Погодите! Я пойду посмотрю, что она делает.
Портьеры раскрылись, и к девушке подошла Елена Вокье.
Целия удержала слезы и улыбнулась ей с благодарностью.
— Что надо сделать? — спросила Елена так тихо, что только по движению губ можно было понять значение ее вопроса.
Целия подняла голову, собираясь ответить.
И тут случилось нечто, не понятное для нее. Не успела она открыть рот, как Елена поспешно сунула ей платок между зубами и, сняв шарф с ее плеч туго обмотала его два раза вокруг лица, чтобы закрыть рот, а концы его связала на затылке под самыми полями шляпы. Целия пробовала крикнуть, но не могла издать ни единого звука. Она смотрела на Елену удивленными, полными ужаса глазами. Елена кивнула ей головой, и на лице ее мелькнула злобная и довольная улыбка. Тут только Целия поняла, сколько ненависти и злобы накопилось в сердце женщины, которую она невольно устранила своим появлением. Елена Вокье жаждала разоблачить ее сегодня вечером, Целия не сомневалась в этом. Так, по крайней мере, объяснила она себе эту измену; но, поверив этому, она поверила и другому, поверила тому, что ей грозит какая-то ужасная опасность.
— Елена! — крикнула госпожа Доврей. — Что вы там делаете?
Служанка скользнула обратно в комнату.
— Барышня не двинулась с места, — сказала она.
Целия слышала, как все три женщины заняли места у круглого стола.
— Вы готовы, барышня? — спросила Елена, и тут Целия услышала, как щелкнул выключатель. В гостиной стало совсем темно.