Убийство в Розовом павильоне

— Целия, — спросила госпожа Доврей, — Адель ошибается? Не правда ли, ошибается?

— Я согласна, чтобы госпожа Россиньоль приехала во вторник, — воскликнула Целия. Госпожа Доврей схватила ее руку и с благодарностью пожала.

— О, благодарю вас! Благодарю! — сказала она. — Посмотрим, как госпожа Россиньоль посмеется вечером. Мы убедим ее, Целия! Ах, я так рада! Нет, она не имеет права смеяться. Обладать способностью призывать людей обратно из загробного мира — чудесный дар!

Целия с отвращением прислушивалась к словам, которые сама так часто произносила в прежнее время. «В последний раз», — сказала она себе. Вся жизнь ее должна скоро измениться… Хотя Гарри Везермилль еще ни слова не сказал ей, она была уверена в этом. Она согласилась дать сеанс в «Розовом павильоне» лишь для того, чтобы сохранить доверие госпожи Доврей. Вернувшись домой, госпожа Доврей все тотчас же рассказала Елене Вокье.

— Нас будет трое. Вы также будете присутствовать на нем, — сказала она.

— Разумеется, сударыня, если вы желаете, — сказала Елена, принимая покорный вид. — Барышню можно посадить в кресло, в нише под аркой, и задернуть портьеры, а вы, ваша приятельница и я сядем у круглого стола.

Да, — сказала Целия, — так будет очень хорошо.

Когда госпожа Доврей бывала особенно довольна Целией, она рано отпускала свою горничную, чтобы дать ей время убрать на ночь волосы молодой девушки. В тот вечер Елена очень быстро пришла в комнату Целии. Причесывая ее, Елена сказала, что Серветацу очень хочется побывать у своих родителей, которые живут в Шамбери.

— Бедняга боится просить отпуск на целый день, — сказала она. — Он недолго служит у госпожи Доврей.

— Она наверняка даст ему отпуск, если он попросит, — ответила Целия, улыбаясь. — Я поговорю с ним завтра.

— Вы очень добры, барышня! — сказала Елена Вокье.

Целия поговорила, как мы уже знаем, с Серветацем, и тот отправился просить отпуск.

— Разумеется, — сразу ответила госпожа Доврей. — Мы можем отпустить вас на день. Елена Вокье поспешила ввернуть свое замечание.

— Не лучше ли будет отпустить его во вторник, когда придет ваша приятельница, сударыня! Вы, наверно, недолго будете кататься в тот вечер.

— Нет конечно! — ответила госпожа Доврей. — Мы все втроем пораньше пообедаем в Эксе и вернемся сейчас же обратно.

— В таком случае я сообщу ему, что завтра он может ехать, — сказала Целия.

Разговор этот происходил в понедельник, когда госпожа Доврей и Целия обедали по своему обыкновению в «Павильоне цветов».

— «Я была в скверном настроении, — ответила Целия, когда следователь попросил объяснить причину ее поведения в саду, свидетелем которого был Рикардо. — Мне становилась все более и более ненавистной мысль о предстоящем сеансе. Я чувствовала, что поступаю нечестно по отношению к Гарри. Нервы мои дошли до крайней степени напряжения. В тот вечер я не могла быть особенно деликатной. Я решила за обедом, что расскажу Гарри всю правду о себе, если только встречу его. Когда же я встретила его, то испугалась. Я знала, как суров он иногда бывает. Я боялась, что потеряю его. Нет, я не могла сказать ему, у меня не хватило мужества. Я поэтому была очень недовольна собой и начала с того, что поссорилась с Гарри. Он был удивлен. Но это было естественно, не так ли? Что было делать при таких обстоятельствах, как не ссориться с человеком, которого любишь! И я поссорилась с ним и наговорила таких вещей, которые должны были оскорбить его. Затем я убежала прочь, несмотря на то, что готова была упасть перед ним и плакать. Я отправилась к игорному столу и сразу проиграла все деньги, за исключением монеты в пять луидоров. Но это не утешило меня. Я убежала в сад, чувствуя себя очень несчастной.

Здесь я вела себя, как ребенок… Но не потеря денег беспокоила меня. Я была уверена, что мы с Гарри наверстаем потерянное, потому что была глупа и воображала, что он хочет жениться на мне. Я так хотела, так страстно хотела, чтобы он попросил моей руки… Но только не в тот вечер. Я чувствовала, что должна покончить со всеми сеансами и обманами прежде, чем сочту себя вправе слушать и отвечать ему. Я условилась с ним, что мы увидимся в среду, а затем отправилась домой вместе с госпожой Доврей.

Утром во вторник пришло письмо от Адели Тасе. Адель приглашала госпожу Доврей и Целию приехать в Аннеси и пообедать там в отеле, а затем вместе вернуться в Экс. Приглашение вполне отвечало желаниям госпожи Доврей, которая весь этот день была в необыкновенно лихорадочном возбуждении.

— Да, нам действительно гораздо лучше пообедать в таком месте, где нет ни шуму, ни толпы и где никто не знает нас, — сказала она, просматривая расписание поездов. — Вот обратный поезд, который приходит в Экс в девять часов вечера. И Серветаца нам не нужно будет лишать отпуска.

— А родители ждут не дождутся его, — прибавила Елена Вокье.

Серветац отправился домой с поездом, отходившим в час пятьдесят минут из Экс-ле-Бэна, а вскоре после этого в Аннеси уехали госпожа Доврей и Целия. В уме бедной женщины неотвязно вертелась мысль, что «она» непременно явится в этот вечер и будет говорить с нею, а молодой девушке страстно хотелось плакать.

«В последний раз, — то и дело повторяла она себе, в последний раз!».