Убийство в Розовом павильоне

Глава 17

Госпожа Доврей и Целия застали Адель Россиньоль, как звала себя Адель Тасе, в саду отеля Аннеси, где она с нетерпением поджидала их. Это была высокая стройная женщина, одетая, по желанию Елены Вокье и благодаря кошельку последней, в костюм из голубого бархата, который смягчал грубость ее манер и придавал некоторое изящество ее фигуре.

— Это та самая мадемуазель, которая отличается такой ловкостью? — начала Адель с насмешливой улыбкой.

— Ловкостью? — переспросила Целия, пристально всматриваясь в лицо Адели и как бы читая какую-то тайну, скрытую в нем.

И тут она решилась. Уж если затевать игру в последний раз, то надо постараться, чтобы в ней не было ни малейшей ошибки. Ради себя самой, ради спокойствия госпожи Доврей она должна добиться сегодня полного успеха. И она ответила нараспев:

— Кто из нас не бывает ловок под влиянием духа? Каждый повинуется повелениям духа, управляющего им.

— Прекрасно, — сказала Адель с оттенком злобной иронии. — Надеюсь, что сегодня вечером вы увидите нескольких забавных духов, которые проконтролируют вас и появятся перед вами.

— Я не что иное, как живые врата, через которые духи переходят из мира духовного в мир материи, — ответила Целия.

— Верно, — сказала Адель. — Вернемся, однако, к миру осязательному и пойдем обедать.

Они начали обедать в саду, но скоро вынуждены были войти в комнату, так как пошел дождь. Как в саду, так и в отеле Адель Тасе поддерживала все тот же насмешливый и недоверчивый тон. Весь разговор ее был направлен к одной цели: внушить своим собеседницам глубокое убеждение в своем полном и непоколебимом скептицизме, чтобы они потом не считали неестественным, если она будет настаивать на строгой проверке опытов Целии. Дождь перестал, и они вышли пить кофе на террасу отеля. Госпожа Доврей была искренне огорчена разговорами Адели Тасе.

— Нет, Адель, я убеждена в том, что мы заставим вас поверить. Да, заставим! — сказала она.

Адель нашла нужным несколько изменить свой насмешливый тон.

— Я не против того, чтобы поверить, — сказала она, — но не могу. Я наслушалась рассказов о том, как производятся все эти сеансы. Рассказы эти всегда смешили меня. Я не могу переделать себя. Обман здесь так очевиден. Молодая девушка в черном платье из материи, которая не шелестит Платье всегда черное, не потому ли, что черный цвет не виден в темноте? С шарфом или вуалью, из которой девушка, если только она мало-мальски догадлива, может устроить какой угодно головной убор, в туфлях с войлочными подошвами, за широкой ширмой, в темноте. — Адель пожала плечами. — Любой ребенок способен на это.

Целия краснела все больше и больше. Она не смотрела на госпожу Доврей, но тем не менее чувствовала, что глаза той с подозрением устремлены на нее. Но Адель Тасе не хотела остановиться на этом.

— Не такой ли костюм, — спросила она, улыбаясь, — надевает для своих сеансов и Целия?

— Это вы увидите сегодня вечером, — ответила Целия, а госпожа Доврей сурово повторила за ней:

— Да, Адель, вы увидите это вечером. Я сама выберу вам костюм, Целия!

Адель Тасе воспользовалась этим, чтобы заявить, что она предпочла бы для сеанса.

— Что-нибудь светлое со шлейфом, чтобы шумело и шелестело всякий раз, когда мадемуазель Целия сделает движение по комнате! И большую шляпу. Костюм во всяком случае должен быть современный, это даст нам уверенность в том, что мы действительно видим перед собой знатных дам прежних времен и в тех головных уборах, какие они носили тогда, а не мадемуазель Целию, играющую их роль.

— Я поговорю с Еленой, — сказала госпожа Доврей, и Адель Тасе осталась этим довольна.

Ей было известно о существовании нового платья у молодой девушки, и она очень хотела, чтобы та надела его в этот вечер.

— Если Целия будет в нем, рассуждала она, легко будет убедить всех, кто Целия надела его, ожидая в этот вечер своего возлюбленного; к тому же непременную принадлежность этого костюма составляли атласные туфельки, только что полученные от башмачника в Эксе; они должны были оставить на мягкой почве точно такие же следы, как и серые шведские туфли, которые были в данный момент на ногах молодой девушки. Предосторожности госпожи Россиньоль не слишком смущали Целию. Ей придется быть несколько более осторожной, и госпожа Монтеспан явится на зов госпожи Доврей немного позже других умерших дам прошлых времен. Вот и все.

— Я надену все, что вам угодно, — сказала она, улыбаясь. — Я желаю только, чтобы госпожа Россиньоль была довольна.

— Я и буду довольна, ответила Адель, — если… — Она с тревогой наклонилась вперед. Она дошла до самого важного пункта, нужного для удачного исполнения плана Елены Вокье. — Если согласитесь, чтобы мы связали вам руки и ноги и крепко привязали к стулу. Такие путы употреблялись обычно при опытах, о которых я читала.

— Разумеется, позволю, — равнодушным тоном ответила Целия, а госпожа Доврей с восторгом прибавила:

— Ах! Сегодня вечером вы непременно уверуете во все эти чудесные вещи.

Адель Тасе откинулась назад, издав вздох облегчения.

— В таком случае нам необходимо купить веревку в Экс-ле-Бэне.

Эта предосторожность нисколько не встревожила Целию. Мало можно было найти таких узлов, которые ее маленькие ручки и гибкие пальцы не в состоянии были бы развязать. Мужчины, которые могли бы завязать такие узлы, которые она не смогла бы развязать, чувствовали себя неловко и боялись стягивать слишком сильно ее белые ручки. Женщины же, которым недоступны чувства подобного рода, не умеют хорошо завязывать узлы.

Было уже около восьми часов. Дождя не было.

— Пора ехать, — сказала госпожа Доврей.

Все тотчас же встали и отправились на станцию, где взяли билеты на поезд. Дождь пошел снова, но перестал незадолго до девяти часов, когда поезд прибыл в Экс.

— Возьмем кэб, — сказала госпожа Доврей, — это сэкономит нам время.

— Прогуляться гораздо полезнее, — ответила Адель, поспешно переходя с освещенной станции в темную аллею и поджидая там своих спутниц. — Сейчас ровно девять. Мой приятель обещал приехать на машине в «Розовый павильон» часов в одиннадцать и отвезти меня в Женеву.

Все трое отправились в гору. Госпожа Доврей, как женщина тучная, поднималась очень медленно, а Целия приноравливалась к ее шагу. Им казалось вполне естественным, что Адель шла впереди, хотя встречавшиеся с ними прохожие не считали ее принадлежащей к их компании. На углу улицы Казино Адель подождала их.