Времятрясение

Гидеон был уже так близко, что Дегтярник слышал его тяжелое дыхание. Почувствовав, что Гидеон схватился за пояс, Дегтярник стал тянуть его, упершись ногой в сук. Солдаты были совсем близко и уже подняли штыки, целясь в спину Гидеона. Вложив все свои силы, Дегтярник дернул пояс — и Гидеон взмыл вверх.

— Спасибо, — прохрипел Гидеон, когда они спускались по дереву вниз. — С той стороны им так просто не взобраться — придется притащить лестницу или обойти стену по дороге. Нам надо спешить.

Братья спрыгнули на землю и побежали к склепу. Когда они добрались до большой рощи, Дегтярник чуть замедлил шаг и обернулся к Гидеону.

— Ты нашел ключ?!

— Ключ у меня. Марта, девушка из кухни, наткнулась на меня в буфетной, но сжалилась. Достала ключ и помогла мне убежать, только…

— Ха! Все твое хорошенькое личико!

Они бежали по зарослям папоротника, перепрыгивая через камни и корни деревьев. Но минут через пять такого бега Гидеон, которому не давали покоя его раны, вынужден был остановиться. Дегтярник спросил брата:

— Где же карета с детьми и преподобным?

Гидеон прислушался. Не услышав ничего, он опустился на колени и приложил ухо к земле. Затем поднялся и покачал головой.

— Думаю, они не будут нас искать, — сказал Дегтярник. — В любом случае, сомневаюсь, что они догадаются, куда мы побежали. Что вору делать на кладбище?

— Надеюсь, ты прав.

— Скоро мы все узнаем. Давай-ка мне ключ.

Гидеон вытащил из кармана большой, богато украшенный ключ.

— Хорошо. Но почему этот дьявол устроил в Темпест-Хаузе лагерь для целой банды солдат? — задумчиво произнес Дегтярник.

Марта сказала, что лорд Льюксон собирается взять этих вояк в колонии, где он приобрел землю.

Гидеон и Дегтярник бежали через залитое лунным светом поле, спотыкаясь и останавливаясь, чтобы отдышаться и прислушаться, нет ли погони. Луну закрыло облако, и стало так темно, что приходилось двигаться с вытянутыми вперед руками. До братьев донеслось ржание лошади — значит, они у цели. Гидеон и Дегтярник перешли на шаг, и под ногами шуршали сухие листья гигантских буков, которые окружали склеп Лыоксонов.

— Кто здесь? — раздался тихий, нервный голос.

— Мастер Питер? — крикнул Гидеон. — Это мы, Гидеон и Дегтярник.

— Наконец-то! — воскликнул Питер. — Тут так жутко.

Луна снова вышла из-за облака, и голубоватый свет пробился сквозь листву деревьев.

— Но почему преподобный оставил вас здесь одних? — спросил Гидеон.

— Мы знали, что вы должны появиться, поскольку нашли вашу повозку и лошадей. Но вас слишком долго не было. Преподобный Ледбьюри и кучер поехали в Темпест-Хауз. Они собирались напоить лошадей и хоть что-то разузнать. Мы хотели ехать с ними, но преподобный отказался нас взять потому… потому…

Его фразу закончила Кэйт:

— Потому что я выгляжу, как привидение.

Кэйт вышла из тени на лунный свет. Дегтярник попятился.

— Сожалею, что заставили вас волноваться, — Гидеон постарался не подать виду, что расстроен тем, как выглядит Кэйт. — Но, как видите, мы здесь, мы живы и здоровы. И у нас есть ключ от склепа.

Дегтярник фыркнул:

— Э-эх, Гидеон стащил ключ и растревожил банду английских солдат.

— Английских солдат? — переспросила Кэйт.

— Солдат, — повторил Гидеон. — Похоже, они не стали нас преследовать.

— А с преподобным Ледбьюри все в порядке? — встревожился Питер. — Где он?

— Пока мы тут разговариваем, он наверняка уже едет сюда, — ответил Гидеон. — Давайте переставим аппарат в повозку…

— Нет, — резко сказал Дегтярник. — Я даже не прикоснусь к аппарату. Сначала я должен убедиться, что мистрис Дайер говорит нам правду. Пусть она докажет, что знает секретный код.

— Как хотите, — пожала плечами Кэйт, надеясь, что разговор с доктором Пирретти не был какой-то ужасной галлюцинацией.

— В этом нет нужды, — твердо возразил Гидеон. — Мистрис Кэйт не лгунья. Час поздний. Давайте дождемся утра.

— Да, — сказал Питер, который тоже вдруг начал подозревать, что Кэйт блефует. — Давайте дождемся дневного света.

— Все в порядке, — сказала Кэйт, обернувшись к Дегтярнику. — Если вы отопрете склеп и антигравитационный аппарат будет там, то я введу код.

Дегтярник вынул из повозки свечу и спички, и тут же слабый огонек немного осветил темноту. Дегтярник вставил тяжелый ключ в замок и попытался повернуть. Ключ не поворачивался. Кэйт и Питер переглянулись.

— Будь ты проклят, Гидеон! — воскликнул Дегтярник. — Ты взял не тот ключ!

— Нет! Это тот ключ, я уверен!

Гидеон взял ключ из рук брата и сам вставил его в замочную скважину. Раздался долгожданный щелчок.

— Фууу! — выдохнул Питер.

Дегтярник промолчал.

Дверь со скрипом отворилась, пахнуло влажным, пыльным воздухом. Гидеон шагнул во тьму, за ним последовал Дегтярник. Около двери они нашли толстую свечу в канделябре и зажгли ее. И тут же в мерцающем свете свечи они увидели антигравитационный аппарат. Кэйт разглядела много толстой паутины и, по крайней мере, двух больших пауков. Она ненавидела пауков. Кэйт указала на самого большого и поняла по лицу Питера, что тот тоже их недолюбливает.

— Очень хорошо, мистрис Дайер, — сказал Дегтярник. — Теперь — за работу.

Питер и Кэйт пошли в угол склепа. Своими размерами — высотой и шириной — антигравитационный аппарат был с большого мужчину. Кэйт внимательно осмотрела аппарат. Он выглядел так же, как аппарат Тима Уильямсона — ее папа и доктор Пирретти, должно быть, сделали точную копию. Кэйт нажала кнопку, и они услышали знакомый резкий звук.

— Да! — крикнул Питер.

Впервые они оба почти поверили, что и правда смогут попасть домой! Дегтярник не обманул их! Дегтярник, ничего не говоря, указал на светящийся экран. Там было написано: ПОЖАЛУЙСТА, ВВЕДИТЕ ШЕСТИЗНАЧНЫЙ КОД. Кэйт кивнула. По испуганным глазам Питера Кэйт поняла — он боится, что она не знает код.

Кэйт опустилась на колени и попыталась набрать первую цифру. На экране ничего не отобразилось. Она нажимала и нажимала клавишу — никакого результата. Неужели ничего не выйдет?!

— Что такое, почему у тебя ничего не получается? — воскликнул Питер.

— Не знаю!

— Попробуй нажать другую…

Кэйт снова попыталась. И опять без толку. Лицо Дегтярника не выказывало никаких эмоций.

Вдруг Гидеон, стоявший у дверей, крикнул:

— Кто-то идет! Будем надеяться, что это преподобный!