Времятрясение

— Встречайте меня у фермы Дайеров через десять минут, — сказала Энджели шоферу.

Она встала и неожиданно для всех попрощалась, отказавшись от предложения проводить ее до фермы.

Но прежде, чем она ушла, инспектор Уилер попросил у нее номер телефона. Энджели написала номер телефона на обороте рекламы китайского ресторана. Она не позволила Тому идти с ней до самой фермы, потому что ненавидела прощания. Но Том все равно шел за ней по пятам.

— Я больше тебя не увижу, да? — спросил Том.

— Конечно, — сказала Энджели.

— А что ты собираешься делать?

— На те деньги, что оставил Вига, я могу прожить много лет… даже десятилетий…

— Ты могла бы стать медсестрой, как леди, которая ухаживала за мной в больнице.

Энджели глянула на него с усмешкой.

— Энджели, не занимайся больше воровством, пожалуйста.

— Не беспокойся за меня, ты должен о себе побеспокоиться.

Том огорченно опустил голову.

— У тебя же есть мобильник, который я подарила?

Том опустил руку в карман джинсов, чтобы проверить, и кивнул.

Энджели толкнула его в плечо:

— Увидимся, Том!

Она стала подниматься на холм, а Том не сводил с нее глаз, по щекам его покатились слезы. Он думал, что она не оглянется. Но в последнюю минуту, перед тем как исчезнуть из виду, Энджели обернулась, ее темные волосы блеснули на солнце, и она послала Тому воздушный поцелуй.

— Прощайте, мистрис Энджели, — крикнул Том.

* * *

К тому времени, как Том набрался храбрости и присоединился к семейству Кэйт, там передавали по кругу две фотографии. Маркиз де Монфэрон посмотрел на них и затряс головой:

— Нет. — Он передал фотографии Миган.

Она одобрительно ухмыльнулась:

— Неплохо!

Доктор Дайер почесал в затылке:

— Я точно его знаю, но не припомню откуда.

— Может, он какая-то знаменитость, — предположил Сэм.

— Ну, в любом случае, этот человек находится в Нью-Йорке, — сказала доктор Пирретти. — Этот лев, которого он гладит, стоит перед входом в нью-йоркскую публичную библиотеку на Пятой авеню, а другое фото сделано в Центральном парке.

Миссис Дайер заметила, что подошел Том.

— Иди к нам. Энджели вернется, я уверена, вернется.

Том сел на траву.

— Доктору Пирретти прислали из Америки фотографии какого-то человека. Там думают, что он, возможно, гость из прошлого.

— Это Дегтярник? — нетерпеливо спросил Том.

— Нет, это определенно не Дегтярник, — ответила миссис Дайер. — Доктор Пирретти и инспектор Уилер сталкивались с Дегтярником! Нет, все это похоже на мистификацию. Сэм, передай сюда фотографии. Пусть Том посмотрит.

Миссис Дайер увидела, как широко раскрылись глаза Тома, когда она положила фотографии ему на колени.

— Кто это? — воскликнула она. — Неужели ты его знаешь?

Том кивнул.

— Знаю, мадам, это лорд Льюксон! Я совсем недолго был его лакеем. А Дегтярник был его слугой.

— Ну конечно! — воскликнул доктор Дайер. — Я просто не узнал его в современной одежде! Я видел лорда Льюксона в Тибурне, когда мы спасали Гидеона от виселицы! Этот лорд выступал прямо как павлин. Умный, но отвратительный, судя по тому, что говорил о нем Гидеон. Если он получил во владение антигравитационный аппарат…

— Если он все еще там, мы найдем его! — сказал инспектор Уилер. — Если он в Штатах, то придется действовать неофициально, но мы обязательно до него доберемся.

— Эндрю, все-таки наша главная задача — строительство третьего аппарата, — напомнила доктор Пирретти. — Вы не можете туда поехать, так же, как и я.

— Об этом не беспокойтесь, — сказал инспектор Уилер. — Поеду я. И хорошо бы вместе с Томом. Он точно узнает лорда Льюксона…

Тома эти слова испугали.

— Можешь не ехать, если не хочешь, — поняла его смятение миссис Дайер.

— У Дегтярника была привычка исчезать, отправляться назад, в 1763 год, чтобы посоветоваться с лордом Льюксоном, — сказал Том. — Он рассказывал лорду про будущее, делился с ним планами о том, как можно разбогатеть. Лорд Льюксон много чего знает о двадцать первом веке…

— Вот этого нам только и не хватало, — сердито воскликнула доктор Пирретти. — Путешественник во времени затерялся в Америке.

— Да не стоит об этом беспокоиться, — сказала миссис Дайер. — Лорд Льюксон, вероятно, будет, как и всякий турист, глазеть по сторонам. Какой вред сможет причинить один фатоватый аристократ такому большому континенту, как Америка? И вряд ли он хуже, чем Дегтярник.

— Дегтярник ведет себя с лордом Льюксоном очень осторожно, — вздохнул Том. — Он говорит, что Льюксон как кот, который мурлычит, а потом царапается.

— Не беспокойся, Том, мы будем беречь тебя от когтей лорда Льюксона…

— Если это поможет мистрис Кэйт, — прошептал Том, — я поеду в Америку.

Солнечный день подходил к концу, солнце начало садиться, полыхая красным заревом за долиной, которая теперь была уже в глубокой тени. Сэм и Миган помогали доктору Дайеру разжигать костер, а миссис Дайер и другие дети раскладывали на большой скатерти еду. Потом миссис Дайер попросила поднять стаканы.

— Кэйт, мы празднуем твой тринадцатый день рождения. Где бы ты ни была, знай, что мы по тебе скучаем, что мы любим тебя, и все, что МОЖНО сделать для твоего возвращения, будет сделано.

Всем стало грустно, не хотелось ни есть, ни говорить.

В темноте оранжевым пламенем горел большой костер, пропитывая одежду и волосы запахом дыма. Доктор Дайер предложил всем улечься на спину и смотреть на небо, поскольку этой ночью предсказывали метеоритный дождь. Только Том остался сидеть у костра, он веткой подпихивал поленья, чтобы те ярче горели. В мерцающем свете пламени Сэм увидел, как белая мышка Тома быстро пробежала по плечам своего хозяина, а потом снова нырнула за воротник.

Доктор Дайер и его жена лежали бок о бок, держась за руки.

— Ты помнишь, — вдруг сказала миссис Дайер, — когда Кэйт была еще совсем маленькая, я сказала ей, чтобы она доела свой обед, иначе не получит пудинг…

— Да, и она ответила: «Если я съем весь свой обед, то не останется места для пудинга!» Конечно, помню. Будто это было вчера. Наша остроумная Кэйт. Она с малых лет была находчивой… Она все преодолеет…

— Как трудно… надеяться, что она справится, и бояться, что уже слишком поздно. Все время ощущать пропасть между тем, что нельзя падать духом, и тем, что на это нет сил.