Времятрясение

Глава 16.НА СТУПЕНЯХ НЬЮ-ЙОРКСКОЙ ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ

Глава 16.

НА СТУПЕНЯХ НЬЮ-ЙОРКСКОЙ ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКИ

В этой главе лорд Льюксон ставит некоторые вопросы, Алиса делает некоторые умозаключения, а Том доказывает, что ему нет цены

Из нью-йоркской публичной библиотеки на Пятой авеню, жмурясь от солнца, вышли два человека. Алиса поискала, где бы присесть, и заметила пару металлических стульев, приставленных к одному из мраморных львов, что стояли на охране величественного здания. Гудели желтые такси, от тротуара тянуло жарой. Алиса бросила тяжелую сумку с книжками и села, энергично обмахиваясь папкой.

— У вас вообще есть шорты?

На лице лорда Льюксона отразилось недоумение. Алиса улыбнулась. Утвердительные ответы компаньона по поводу военных указов и его интерес к истории в виде вопроса «А что, если?» усмирили ее страхи, возникшие при виде солдат на Принс-стрит. Что же происходит? Может, этот привлекательный английский милорд и правда гость из другого века? Она благодарила судьбу, что он не узнал о ее схватке с тем жутким псом на пожарной лестнице — это было бы трудно объяснить…

Лорд Льюксон стоял на тротуаре, восхищаясь архитектурой библиотеки.

— Я же говорила, что это стоит посмотреть, — крикнула ему Алиса.

Лорд Льюксон поднял руки и крикнул в ответ:

— Этот ужасный храм чтения! Чувствуешь, что становишься дьявольски умным, когда просто проходишь мимо такого огромного количества книг! Хотя признаюсь, что мне науки скучны — и я скорее дал бы выдернуть зуб, чем заставил бы себя читать книгу.

Ступени библиотеки были заполнены людьми, которые, сгорбившись над книжками, поглощали свой ланч. Несколько человек перестали жевать сэндвичи и неприязненно посмотрел на лорда Льюксона.

Алиса рассмеялась.

— Я не отнесла бы вас к ученым, желающим добиться успеха.

— Так и есть, уверяю вас. Для некоторых книги — все равно что мясо и выпивка, для меня же добиваться смысла, составляя слова из букв, — грустное занятие.

— Ну и сказали! А что вы думаете о Терпеливости и Мужестве?

— Не могу сказать, что это мои любимые добродетели — хотя, несомненно, они привлекательны в незамужних тетках. Нет, для обретения равновесия подайте-ка мне удовольствие и аппетит.

— Никогда не знаешь, когда вы бываете серьезным! — сказала Алиса. — Терпеливость и Мужество — это имена львов!

— Ах… Львов… Тогда да, мне чрезвычайно нравятся львы. — Лорд Льюксон подошел к ближайшему зверю и снял перед ним свою соломенную шляпу. — Это Терпеливость или Мужество?

— Думаю, Мужество.

Леди в сари, сидящая на ступеньках выше Алисы, наклонилась и тихо сказала ей в ухо:

— Думаю, это как раз Терпеливость, дорогая.

— Спасибо, — ответила Алиса. — Пусть этот лев будет Терпеливостью, — крикнула она.

Лорд Льюксон погладил львицу и зарычал на нее. Алиса достала свой мобильник и сделала фото.

— Вы в хорошем настроении! Пребывание в Америке, похоже, вас устраивает.

— Так и есть. Можно сказать, оно и дарит мне удовольствие, и возбуждает аппетит. — Лорд Льюксон засмеялся.

— Что ж, я рада, что вы одобряете землю по эту сторону моря! А эти Терпеливость и Мужество соответствуют львам у подножия колонны Нельсона. Только те сделаны из металла, а не из камня, верно?

Лорд Льюксон пожал плечами.

— Нет, точно не помню, — продолжала Алиса. — Вы, должно быть, ходите на Трафальгар-сквер, это ведь в десяти минутах ходьбы от вашего дома — вы часто там бываете? Вы любите искусство?

Алиса замолчала, поскольку лорду Льюксону, кажется, стало неловко — он, похоже, не понимал, о чем она говорит, и пытался скрыть это. Но ведь он же говорил, что живет в сердце Лондона, на Берд-Кейдж-Уолк…

Лорд Льюксон заговорил так, будто и не слышал ее вопросов.

— Ну-ка, Алиса, мой желудок сообщает, что пришло время поесть. Надеюсь, вы сможете пролить свет на предмет, который меня занимает.

Лорд Льюксон вышел на дорогу и остановил такси. Когда Алиса, следом за своим спутником, садилась в желтый кеб, она вздрогнула, подумав: а вдруг Льюксон — обыкновенный жулик? Или он и правда не расслышал ее вопросов из-за шума машин? Держись, Алиса, сказала она себе.

— Хорошо, что вы увели меня из библиотеки, — сказала она. — В конце концов я так долго занималась, что теперь готова съесть лошадь — ну, или сэндвич, любого размера. Куда мы едем на ланч?

Накрытый на двух человек стол на деревянной террасе над озером в Центральном парке, приободрил Алису. Крякали утки. Солнце светило на белую льняную скатерть и сверкало на воде. Если бы над деревьями не громоздились небоскребы, трудно было бы поверить, что это сердце Манхэттена. Лорд Льюксон изучал меню. Алиса пила холодное белое вино и наблюдала за утками и лебедями, лениво скользящими по воде, и за шаловливыми девушками в лодке.

— Очень мило, — вздохнула Алиса, вытянув руки над головой. Она посмотрела на свет, льющийся через полосатый красно-белый тент. Вино, гул разговоров вокруг и голод — все вместе сделало ее несколько легкомысленной. Внезапно она почувствовала острый взгляд лорда Льюксона. — Спасибо, что привезли меня сюда. Я так давно не была в Боатхаузе, — сказала она. — Люблю обедать в парке.

— Да, ваша тетя говорила мне…

Алиса подняла бокал:

— Что ж, благодарю вас, добрый сэр.

Лорд Льюксон тоже поднял бокал:

— Это удовольствие для меня, Алиса…

Алиса сделала еще одну фотографию своего спутника на фоне солнечного Центрального парка.

— Признаюсь, со времени нашей последней встречи меня кое-что тревожит. Относительно вашего совета — как повернуть ход Войны за независимость…

На лбу Алисы появилась тоненькая морщинка:

— Что же именно вас тревожит?

Лорд Льюксон хотел заговорить, но у стола появился официант.

— Что пожелаете? — с доброй улыбкой спросил официант.

— Я буду салат «Цезарь», — сказала Алиса.

— А вы, сэр?

Лорд Льюксон недовольно глянул на него.

— Шеф предлагает сегодня филе лосося, в корочке с семенами кунжута, на жареном рисе шитаке, с добавкой лука шалота, сдобренного имбирем и соевым соусом, или стейк-филе с тушеными овощами-органик из Вермонта, с соусом из черного перца и…

— Сэр, я пришел сюда обедать, и не желаю знать ни списка ингредиентов, ни инструкции о том, как приготовлено блюдо.

Улыбка на лице официанта увяла. Алиса, пораженная выражением лица лорда Льюксона, предложила ему смягчить тон.