Времятрясение

Кэйт так была довольна собой, вернее тем, что сделала научный вывод, что ей захотелось немедленно поделиться с кем-нибудь этим. Она села рядом с преподобным Ледбьюри и старым джентльменом и, поглаживая белый животик Тоби, рассказала им троим о своей идее. Путешествие во времени само по себе удивительно, но вовсе невероятна возможность влиять на скорость, с которой передвигались во времени примыкающие к человеку предметы! Кэйт сказала, что, если бы ее папа был здесь, он, наверное, заставил бы ее держать в руках разные предметы и сидеть в ванной с водой — и, кто знает, что еще бы он придумал, чтобы проверить ее теорию. Папа даже назвал бы в ее честь научный закон — «Закон Кэйт Дайер, приложимый ко Времени»…

Кэйт посмотрела на свою молчаливую аудиторию и вдруг опустила голову на колени.

— Ох, папа, — прошептала она. — Когда же ты заберешь меня отсюда?

Для начала Кэйт поднялась. Надо найти Питера. Она и не подумает заснуть. Когда Кэйт подняла голову, выражение лица преподобного слегка изменилось. Кэйт снова посмотрела вниз, на черную дыру и удивилась: откуда такая уверенность, что она сможет найти Питера, стоит лишь вернуться к реке?

Кэйт подождала, пока окончательно привыкнет к кроссовкам, вышла из дома и припустила трусцой.

Кэйт любила бегать — любила чувствовать ветер в волосах и видеть, как ноги отталкиваются от земли, как они поглощают дорогу. Здесь не было ветра, и ей нужно было поднимать тяжелые юбки, чтобы не споткнуться, но бег все равно доставлял ей удовольствие. Она направилась к западу, к Блэкфрайарс, но поскольку вокруг не было ни одной живой души, кроме целующейся у воды парочки, Кэйт повернула назад и двинулась по направлению к Лондон-Бридж. Но тут от быстрого бега в ее легких будто что-то загорелось. Она остановилась, переводя дыхание. Внизу по Темзе плыли пять или шесть маленьких лодок. Ближайший к ней лодочник как раз оттолкнулся, и его лодка, напоминающая шлюпку, оказалась в шести — семи футах от берега. Лодочник, балансируя, стоял по середине шлюпки, для устойчивости вытянув одну руку. Его поза привлекла внимание Кэйт. Она знала, что лодочники проводят всю свою жизнь на реке, в этих опасных маленьких суденышках, и легко сохраняют равновесие в любом положении. А этот лодочник какой-то странный. Возможно, он вовсе и не лодочник. Человек стоял спиной к Кэйт, его поза напоминала позу метателя копья: он так держал весло, будто и не собирался грести. Кэйт пробежала к краю пристани, чтобы все как следует рассмотреть. Человек в шлюпке целился в воду, его атлетически сложенное тело походило на свернувшуюся пружину, готовую распрямиться. Лодочники обычно носили красные куртки и шляпы особого покроя. Было слишком темно, чтобы разглядеть цвет одежды, но Кэйт видела, что куртка этого человека не похожа на одежду лодочников, и шляпы на нем не было. Его длинные черные волосы были завязаны в хвостик. Кэйт вздрогнула — Дегтярник!

Прикинув расстояние между шлюпкой и пристанью, Кэйт отошла шагов на двадцать назад — этого было достаточно для хорошего разбега — и стремительно бросилась в сторону реки. Подхватив юбки, она взлетела высоко в воздух и тяжело приземлилась, чуть не задев лодочника, на дно деревянной шлюпки. Кэйт думала, что легкая лодка глубоко погрузится в воду, но шлюпка повела себя так, словно все происходило на земле, — даже не покачнулась. Так с какой же скоростью Кэйт пролетела во времени? Девочка медленно подняла голову.

Над ней возвышался Дегтярник. Он был страшно зол, в глазах пылал огонь, рот раскрылся в яростном крике. Кэйт стало не по себе, хотя разум подсказывал, что она в полной безопасности. Кэйт поднялась.

— Теперь вы зависите от моей милости! — сказала она таким свирепым голосом, какой только смогла изобразить. — Теперь я могла бы отрезать вам все пальцы, если бы захотела…

Дегтярник не отводил от нее злобного взгляда. И Кэйт все-таки чуть отступила от него, такая в нем ощущалась мощь. Даже в лунном свете был виден его страшный шрам, белеющий сквозь отросшую щетину. Вид этого шрама вызвал у Кэйт острую боль жалости. Что же это была за битва, в которой его так изуродовали…

Дегтярник напоминал восковую фигуру в музее мадам Тюссо или рычащего тигра в музее естественной истории. Кэйт проследила за его взглядом и увидела вцепившуюся в борт шлюпки руку с побелевшими от напряжения суставами. Она вскочила:

— Гидеон!

Оказывается Дегтярника вовсе не замахивался веслом, напротив, он только что ударил. Гидеон был под водой, над поверхностью белели только его лицо и одна рука. Его распущенные волосы в свете луны казались совсем белыми на фоне черной воды. Гидеон, как и его брат, кричал, только это был крик боли.

Сердце Кэйт сжалось. А где же Питер? Она огляделся — пристань, лодки, стеклянная поверхность Темзы. Питера нигде нет. Может, он уже мертв, утонул, как в ее видении?

— Питер! — пронзительно закричала она. — Не оставляй меня! Не оставляя меня здесь одну!

Кэйт охватило отчаяние. Она дотронулась до пальцев Гидеона. Его рука была холодной и белой, как алебастр, и напомнила Кэйт кладбищенские скульптуры ангелов. Одинокая слеза покатилась по ее щеке и упала, сверкнув в лунном свете, в Темзу. Но даже слеза Кэйт никуда не годилась, поскольку вода ее не приняла, слеза раскачивалась на поверхности, как бусинка ртути. Кэйт выпрямилась, и тут ее взгляд наткнулся на бледное пятно в воде, футах в десяти или пятнадцати позади Гидеона. Она сразу же поняла, что это такое.

— Питер!

Его бледное лицо уже погрузилось под воду. Кэйт снова пронзительно закричала. Ее друг умирал. Она подняла глаза к небу:

— Я не оракул! Не оракул!

Кэйт долго лежала на дне шлюпки. Кто в том мире, где секунды и минуты не имели никакого значения, мог бы определить, сколько времени она не двигалась?.. Может быть, Кэйт спала?

Девочка не видела, как разрешилось ее предсказание. Сначала она решила прыгнуть обратно на пристань, но шлюпка была слишком мала для разбега. Кэйт знала, что только Питер мог доставить ее на землю, хотя и не понимала, в чем тут причина. Но Питер был недосягаем, он тонул. Если бы Кэйт попыталась его спасти, то тоже погибла бы.

Она в ловушке, в этой крошечной шлюпке, в компании с Дегтярником.

Как долго сможет она выжить в этих обстоятельствах? Еда и вода не занимали ее, она удивлялась, что не испытывает жажды.