Времятрясение

— Уж позволь мне самому знать, сколько у меня братьев.

— И уж позволь мне думать, что ты ошибаешься! Поверь, младший брат — это последнее, в чем я нуждаюсь. По-моему, отношения между родственниками бывают хорошими, только когда они держатся друг от друга подальше, а ты сегодня нарушил это правило.

— Почему ты настаиваешь на этой лжи, если прекрасно знаешь, что лихорадка унесла мою мать, отчима и всех моих братьев и сестер? Спасся лишь Джошуа.

— Джошуа — твой брат по матери, — перебил Гидеона Дегтярник. — Тогда как у нас с тобой — общая мать и общий отец.

Гидеон громко, огорченно вздохнул.

— Что за игру вы затеяли с лордом Льюксоном?

Дегтярник счел за лучшее промолчать, продолжая при этом удерживать свою жертву и изучать лицо Гидеона, будто в поисках ответа на какой-то не заданный еще вопрос.

— Как знаешь… Давай согласимся, что я НЕ твой брат. Давай согласимся, что наша мать не бросила своего первенца в беде. Давай согласимся, что наша мать не вырвала с корнем себя и остальной свой выводок из родной земли, чтобы избежать стыда от того, что я был ее сыном…

— НАША мать! — закричал Гидеон. — Не смей…

— Она была моей матерью еще до того, как стала твоей, и я знаю о чем говорю! — рявкнул Дегтярник. Он разозлился. В этот момент его хватка ослабла, и сэр Ричард попытался вырваться. Дегтярник рявкнул, чтобы сэр Ричард успокоился, и так зверски вывернул ему руку, что сэр Ричард закричал от боли.

— Вас за это повесят! — крикнул сэр Ричард.

— Полагаю, ты убедишь своего друга, что ему лучше попридержать язык, — холодно сказал Дегтярник. — Он не знает меня так, как ты…

Гидеон не отвечал, он покачнулся, пытаясь занять более устойчивое положение. Прядь светлых волос упала на глаз, Гидеон резко откинул ее назад, и тут его пронзило странное чувство, и причиной ему были сдвинутые брови Дегтярника. Какое-то время Гидеон не видел в этой комнате ничего, кроме глубокой вертикальной морщины между широкими черными бровями Дегтярника. Внезапно Гидеону почудилось, будто годы откатились назад, и он смотрит не на Синекожего, а на другого человека, который так же хмурит брови. Человек этот на минуту отстранился от ножки кресла, которую вырезал, чтобы осмотреть свою работу. Это сон? Или воспоминание? Образ нахмуренного человека не исчезал, а лишь становился ярче и ярче, и Гидеон увидел, как брови человека расправились, когда он перестал смотреть на ножку кресла и встретился взглядом с маленьким Гидеоном. Это был моложавый, темноволосый мужчина, у него были мирные руки ремесленника. При взгляде на сына его глаза загорелись гордостью и радостью. Мужчина положил инструменты и широко раскрыл руки навстречу мальчику. Гидеон не сомневался, что это был отец, который смотрел на него сквозь радугу прошедших лет.

Сэр Ричард снова закричал, и этот крик вывел Гидеона из транса.

— Нет! — воскликнул он. — Нет!

— Я не думал, что ты такой слабенький, Гидеон! Сэр Ричард сделан не из фарфора. Он так легко не разобьется.

Гидеону показалось, что комната поплыла перед глазами. Слуга лорда Льюксона — это его собственный брат? Сдвинутые брови Синекожего так обострили память, что в ней всплыли все эти воспоминания. Отец умер таким молодым! Гидеон закрыл лицо руками. МОГЛО ли это быть правдой? Могло ли это чудовище быть той же крови, что и он? Когда Гидеон отнял руки от лица, Дегтярник отчетливо увидел в глазах своего младшего брата ненависть и злость.

И Синекожий спокойно заговорил:

— У меня начинают уставать руки. Лучше сразу скажите о цели визита, до того, как я найду более удобный способ удерживать твоего друга. Хотя, подозреваю, будет достаточно легко…

Гидеон все никак не мог смириться со столь отвратительной для него правдой, он то сцеплял, то расцеплял руки, внутри резкими ударами попеременно пульсировали злость и ощущение несчастья. Как ему с этим согласиться?! Как? Когда все в его натуре, все, с чем он старался бороться, было того же свойства, что и плоть этого гнусного негодяя. Гидеон не хотел принадлежать к семье, которая породила таких чудовищ… То, что Дегтярник действительно мог быть его братом, тревожило глубокие корни завоеванного с таким трудом самоуважения. Даже сэр Ричард, казалось, забыл о своем неприятном положении, наблюдая за ураганом эмоций, проносившихся на лице его молодого друга.

— Мы пришли, чтобы забрать то, что по праву принадлежит детям, — проговорил сэр Ричард.

— Но вы не владеете кодом…

— А если владеем? — сказал Гидеон.

— Да-а-а-а?

Дегтярник рассмеялся, хотя ему не было смешно.

— Ты не стал бы врать, если бы от этого зависела твоя жизнь! Кроме того, я знаю, что кода у тебя нет. Мистрис Дайер — такой же плохой лжец, как и ты.

Гидеон глянул на него.

— Что же это за человек, который может, ни о чем не задумываясь, истязать детей?

— Это такой человек, который делает то, что ему нужно. Ни больше, ни меньше. А ты, Гидеон, пришел в мой дом, надеясь получить машину, и занимаешь меня пустой беседой? Смотрите-ка! Глубокой ночью вы приходите втроем, вооруженные пистолетами… Это, по-твоему, честно?

— Ты вырвал этих детей из дома! — крикнул Гидеон.

— Улицы Лондона омыты трагическими историями об оборвышах, которые в тысячу раз больше заслуживают моей жалости, чем ваши юные подопечные! А пришел ли кто-нибудь со словами утешения ко МНЕ, когда петля затягивалась на моей шее и я прощался с жизнью под безобразные насмешки презренной толпы? Самой большой моей виной была кража соседского цыпленка. Гидеон, я тогда был чуть старше несмышленого малыша! Наша мать поверила словам незнакомца, а не своему собственному сыну…

— Я тебе не брат.

— Как хочешь.

— И если мир грешил против тебя, то ты с тех пор нагрешил еще больше…

— Осторожнее, Гидеон. Даже мое терпение — а уж поверь мне, я выучился быть терпеливым — имеет пределы.

— Но если ты помнишь, как мучился в детстве, — воскликнул Гидеон, — неужто сердце не подскажет тебе, что машину нужно вернуть мастеру Скокку и мистрис Дайер?

— Сердце? Насколько мне известно, ты считаешь, что у меня нет сердца, — зачем же тратишь мое время, задавая подобные вопросы? Что мне за дело, — возвратятся мастер Скокк и мистрис Дайер к своим родителям или сгниют в аду? Они для меня ничто! Мне всю жизнь приходится быть своим собственным ангелом-хранителем, так как леди Фортуна забыла снабдить меня оным… К тому же, раз они не знают тайного кода, им от этой машины не будет никакого проку!