Времятрясение

— Если до этого дойдет, — прошептал преподобный Ледбьюри на ухо сэру Ричарду, — как вы полагаете, кто-то из них может убить собственного брата?

— Если они и братья, то я не сомневаюсь, что Дегтярник в таких обстоятельствах будет гораздо менее щепетильным. Но в пылу сражения, думаю, человек способен на что угодно, даже Гидеон. Зная его, боюсь, что обостренная совестливость будет досаждать ему еще долгое время.

— Если мне удастся, я попытаюсь встать между ними, — сказал преподобный Ледбьюри.

— Хорошо сказано, мой друг, я готов сделать то же самое. Но надеюсь, что кровь не прольется. Синекожий — весьма практичное существо. Если ему будет выгодно вернуть машину, он может поддаться искушению и отдать ее. Я верю в дипломатию.

Гидеон взбирался по узкому маршу лестницы, ступая легко и уверенно, как кот. Потом он поднял пистолет и прицелился в дверь. Преподобный и сэр Ричард видели, что он склонил голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. В этот момент они тоже услышали, что из-за двери доносится непрерывный скрежещущий звук. Сэр Ричард прикоснулся к рукаву преподобного.

— Господь с вами, мой друг, — прошептал преподобный.

— Господь со всеми нами, — ответил сэр Ричард.

Чувствовалось, что вот-вот разразится гроза.

Гидеон дал знак сэру Ричарду и преподобному. Они на цыпочках взбирались по лестнице, стараясь идти еле слышно, что для преподобного было делом непростым. Пол скрипел под ногами, и звук из комнаты внезапно прекратился. Все, затаив дыхание, слыша гулкие удары крови в голове, напряженно смотрели на дверь. Через несколько минут посвист лезвия ножа по хорошо смазанному маслом точильному камню возобновился, и все трое облегченно вздохнули.

— Готовы, джентльмены? — еле слышно спросил Гидеон.

Друзья кивнули.

Гидеон сглотнул, чуть помедлил и бросился на дверь. Дверь распахнулась, ударив по стене, слева от себя Гидеон увидел круглое окно, а перед собой — мерцающее красное пламя, полыхнувшее жаром. Гидеон быстро оглядел комнату, но увидел только пару ботинок, сохнущих у камина, и длинное черное пальто, обернутое вокруг спинки кресла. Подоспели сэр Ричард и преподобный Ледбьюри. И тут Гидеон услышал справа от себя тупой удар. Внутри вспыхнула и затрепетала, как умирающая птичка, паника. Он обернулся — в нескольких дюймах от лица появился пистолет, и могучая сила взрывной волны свалила его с ног. Гидеон рухнул на пол, и едкий дым от взорвавшегося пороха забил ноздри. Гидеон почти ослеп и не мог понять, что с ним. Когда на него с потолка стали падать крошки штукатурки, разбитой крупной картечью, он с облегчением ощутил, что лежит на спине. Это его пистолет пролетел по комнате? Что-то скользило по деревянному полу. Пальцы Гидеона сжались, надо подняться и взять пистолет. Гидеон поморгал, и попытался хоть что-нибудь увидеть здоровым глазом. Если бы только он мог двинуться, если бы только он мог увидеть… Постепенно завихрения теней перед ним перестали кружиться и затвердели в форме двух фигур, которые маячили сверху. Одна из голов была наклонена под неправильным углом, а у другой, казалось, по щеке протягивается вертикальная линия, похожая на шрам… СИНЕКОЖИЙ! Гидеон рванулся, вскрикнул от боли, но, по крайней мере, испытал облегчение, сообразив, что боль, пронзившая каждый нерв в челюсти, спине и руках, была не от новой раны, а от ран, полученных раньше.

Дегтярник холодно разглядывал Гидеона из-за плеча сэра Ричарда. В этом было что-то неправильное. Сэр Ричард стоял как-то неловко. Его искаженное болью лицо посерело, а увлажненные глаза, казалось, смотрели сквозь Гидеона, не видя его. Тут Гидеон заметил нож, прижатый к шее сэра Ричарда, и увидел, как Дегтярник заломил назад правую руку джентльмена. Гидеон и прежде видывал этот прием. Ему оставалось только молиться, чтобы Синекожий не сломал руку.

— Как считаешь, Гидеон, не слишком ли ты поспешил, чтобы получить еще одну взбучку?

Гидеон не мог понять, что произошло. Он посмотрел на преподобного Ледбьюри, который упал на стол, усыпанный штукатуркой. Из пореза на лбу преподобного сочилась кровь. Образовавшаяся на столе маленькая лужица крови капля за каплей переливалась на пол. Преподобный был в полубессознательном состоянии и громко стонал, будто его мучил ночной кошмар.

Гидеон посмотрел на Дегтярника. Губы Дегтярника двигались, но в ушах Гидеона стоял слишком сильный звон, чтобы можно было уловить все, что тот говорил. Гидеон резко тряхнул головой. Когда он снова посмотрел вверх, то встретил отчаянный, испуганный взгляд сэра Ричарда, молча умолявший о помощи. В точке, где нож Дегтярника надавливал на шею сэра Ричарда, кожа побелела, едва выдерживая нажим лезвия.

Гидеон знал, что Дегтярник постарается избежать убийства — лишние осложнения? — но его ничто не остановит, если этого потребуют обстоятельства. У каждого человека, знакомого с Синекожим, была в запасе какая-нибудь ужасная история. Эти рассказы Дегтярник, как слуга лорда Льюксона, конечно, поощрял — страх был его валютой. Сам Гидеон однажды был свидетелем нападения на Дегтярника, когда тот как-то днем стоял и пил пиво на Ковент-Гарден Пьязза. Убийца совершил фатальную ошибку, напав так, что солнце светило ему в спину — тень выдала его. Гидеон вспомнил, как бесстрастно Дегтярник обернулся, разрезал шею напавшего негодяя от уха до уха и, отряхнув куртку, пошел прочь. Даже не забыл отдать хозяину монетку в уплату за свой эль. Нелепый, брызнувший под ярким солнечным светом фонтан крови, постепенно ослабел, но суетливая толпа была повергнута в глубокое, жуткое молчание. И все же несколько минут спустя слуги передвинули труп, хозяин паба смыл кровь с брусчатки, плеснув на нее несколько ведер холодной воды, и ожившая толпа Ковент-Гардена, которая все это видела, двинулась по своим делам.

У Гидеона упало сердце. Как это могло случиться? Их было трое, с оружием! Как Синекожий умудрился с такой легкостью перевернуть стол?

— Пистолет сэра Ричарда, когда он начал взводить курок, — сказал Дегтярник, — был направлен на твою голову. Будь у меня не такая быстрая реакция, твои мозги сейчас были бы разбрызганы по полу. Чтобы выжить в этом мире, братец, ты должен путешествовать один, либо надо быть более придирчивым в выборе компаньонов.

— Ты, который разъезжал с Джо Карриком, осмеливаешься высказывать мне наставления о моих компаньонах! — прохрипел Гидеон. — Что же касается какой-то связи между нами — я не твой брат, и тебе это хорошо известно!

— Нет? Ну, так я тебя разочарую. Мы — братья.