Времятрясение

Глава 11.ВРЕМЕНА, КОТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ИСПЫТАНИЕМ ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ДУШ

Глава 11.

ВРЕМЕНА, КОТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ИСПЫТАНИЕМ ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ДУШ

В этой главе лорд Льюксон неожиданно встречает Джорджа Вашингтона и восхищается силой печатного слова

Лорд Льюксон разглядывал фигуру высокого спокойного человека, стоявшего в пятидесяти ярдах ниже по течению реки. Генерал Вашингтон плотно закутался в плащ, защищаясь от свирепой зимней стужи. Вся его воля и энергия сосредоточились на переправе остатков армии через реку, забитую льдинами. Лорд Льюксон, непривычный к физическому дискомфорту — иному, чем тот, который бывает вследствие чрезмерного употребления вина, — мужественно стоял на своем ледяном посту. Его разум и тело были охвачены сильнейшей тревогой, нервы дрожали от возбуждения; сегодня ночью он навеки оставит знак своего присутствия в этом мире.

Неужели на самом деле правда, думал он, что здесь, в этом месте, будущее Америки балансирует на острие ножа? Неожиданно лорд Льюксон вспомнил вопрос, который задавал Алисе, и ее уклончивый ответ — как могла судьба такой могучей нации зависеть лишь от безрассудной попытки пересечь реку? Какие уникальные замыслы и обстоятельства привели историю к этой критической точке на берегу Делавера в рождественскую ночь 1776 года? Глядя на сцену, которая разыгрывалась перед ним, лорд Льюксон поражался той зияющей пропасти, которая лежала между лаконичным описанием Алисы и хаотичной реальностью. Он даже почувствовал сострадание к оборванным американским патриотам, копошившимся на берегу реки, сражавшимся с испуганными лошадьми, тяжелой артиллерией и буйством природы. Но есть ли уверенность, что военная неудача гарантирует Британии сохранение контроля над Америкой? И если допустить, что гипотеза Алисы верна, то неужели главнокомандующий этой армии имел какое-то представление о важности этой ночи? Чувствовал ли Вашингтон груз ответственности перед поколениями на своих плечах? Все-таки что-то в поведении генерала убеждало лорда Льюксона, что чувствовал. Кроме того, пересекать Делавер в такую ночь, как эта, — безумие. На такое мог пойти только отчаявшийся человек, решивший биться до последней капли крови — лишь бы одержать хотя бы одну победу над британскими солдатами и их наемниками.

Лорд Льюксон стряхнул лед, который покрыл тонкой коркой его тяжелое пальто, и начал размышлять, как лучше осуществить прорыв в ткани времени. Ни в чем нельзя быть уверенным, но эта игра определенно стоила свеч. Лорд Льюксон представил свой приз — великолепный вид Нью-Йорка, поднимающегося из залива в голубое небо, он вспомнил, рассказанную Алисой историю о том, как жители этого города переплавили на пули статую Георга III. Пусть генерал Вашингтон побережется, подумал лорд Льюксон, поскольку у него теперь есть новый враг, присутствие которого здесь, на поле боя, генерал просто не мог себе представить, и чьим опаснейшим оружием, несомненно, была сама история.

Итак, лорд Льюксон, устроившись там, откуда хорошо было видно переправу — на самом большом дереве на берегу реки, — наблюдал за генералом Вашингтоном и его отрядами, которые не испугавшись плавучих льдин, снега и кусачего северо-западного ветра, стремились пересечь реку Делавер на отрезке от Пенсильвании до Нью-Джерси. Лорд Льюксон следил за флотилией гражданских кораблей, призванных на службу, и насчитал их больше двадцати: некоторые совсем небольшие, некоторые — очень длинные. Самый большой корабль был около шестидесяти футов длиной. Трещал ломающийся лед — стонал, громоздился гигантскими плитами и несся вниз по течению.

Открытые корабли сразу же окатывало ледяной водой, так что их пассажиры пересекали реку стоя. Переправа началась вечером. Сейчас перевалило за час ночи, но переправа все еще не завершилась. С помощью бинокля ночного видения лорд Льюксон следил за набитым дюжиной солдат кораблем, который врезался в льдину, достаточно большую для того, чтобы раскинуть на ней палатку. Корабль почти перевернулся, но благодаря усилиям двух человек, которые нырнули на дно реки с длинными баграми, он дюйм за дюймом продвигался к берегу. Жаль, подумал лорд Льюксон с улыбкой, что американцы так бедно экипированы. Насколько им было бы лучше, если бы у них была подзорная труба двадцать первого века, которая позволяет видеть в темноте, — разумеется, он и не подумал бы отдать им свою.

Полные решимости патриоты понемногу продвигались вперед. Упорство огромных толп солдат было вознаграждено, когда они выгрузились на противоположный берег. Вдали, на стороне Пенсильвании, количество костров, мерцающих, как звезды, начало уменьшаться, а количество костров, пылавших на берегу Нью-Джерси, возрастало. Для охраны места высадки были поставлены караульные, и сотни людей, дожидаясь, когда будут перевезены лошади и артиллерия, стояли у костров. Все они поворачивались, как мясо на вертеле, поскольку пока один бок согревался, другой снова замерзал.

Лорд Льюксон никогда не испытывал такого холода, хотя в памяти хранилось воспоминание о том, как он вцепился в руку матери во время зимней ярмарки, когда Темза, что было необычно, полностью замерзла. Пока они стояли, восхищаясь видом целого быка, который поджаривался на большом костре, разложенном на толстом льду, вор украл у матери кошелек. Лорд Льюксон помнил, как весело было, когда все их слуги бросились в погоню: они скользили по льду, падали, ударялись о киоски. К его огорчению, Темза с тех пор больше не замерзала, но если пришлось бы терпеть такой холод, как этот, ради веселья на зимней ярмарке, лорд Льюксон предпочел бы обойтись без подобного развлечения.

В любом случае, трудно было сравнивать Темзу с рекой Делавер. Если первая текла через один из великих городов Европы, то последняя неслась по открытой всем ветрам, неприютной пустыне. Из-за сильного ледяного ветра становилось еще холоднее, холод проникал сквозь тяжелое пальто лорда Льюксона, руки совсем онемели, ноги болезненно пульсировали — теплая одежда, которую дали ему Уильям и сержант Томас, не помогала.

Сержант занимал позицию на том же дереве несколькими футами ниже лорда Льюксона. Его ноги обвились вокруг крепкой ветки, а спина опиралась о ствол. Всю ночь они слушали, как офицер выкрикивал приказы солдатам, его зычный голос доносился даже сквозь вой шторма.

— У меня болит горло только от того, что я слышу крик этого парня, — заметил лорд Льюксон.

— Эх, сэр, солдаты рады-радешеньки, что могут считать его себе ровней. Разве они выполнили бы такую задачу без этого офицера? Вполне допускаю, что я бы не сделал того, что этой ночью делает он.