Времятрясение

Глава 10.ЛЮБОПЫТНЫЙ СТРАННЫЙ ДУЭТ

Глава 10.

ЛЮБОПЫТНЫЙ СТРАННЫЙ ДУЭТ

В этой главе Питер клянется делать для своих друзей все, что в его силах, и вся компания знакомится с поющей собакой

Уехать с ярмарки Бартоломью оказалось делом очень трудным, поскольку дороги даже в этот час все еще были забиты каретами и носилками. Хорошо, что горящие факелы, которые несли люди, продолжавшие веселиться, позволяли видеть дорогу. Когда друзья подъехали к собору Святого Павла, света яркой луны, светивший в три четверти диска уже не хватало, чтобы освещать темные, узкие средневековые улицы. Здесь сэр Ричард взял вожжи, а его кучер пошел перед лошадьми. Грохот кареты объявлял об их появлении так отчетливо, словно это был звук горна для армии головорезов, которые, по мнению испуганного кучера, скрывались в тени и были готовы проткнуть его кинжалом. Кучер держал фонарь и тревожно всматривался в темноту, вздрагивая от скрипа каждой вывески, раскачивающейся на сильном ветру, и от каждой крысы, быстро пробегавшей по булыжной мостовой в вонючую сточную канаву. Время от времени, заслышав какой-нибудь шум, кучер останавливался и хватался за уздечку, вспотевшие лошади тоже останавливались и настороженно поводили ушами, вслушиваясь в тишину ночного города. В такие минуты казалось, что и животные, и человек задерживают дыхание, чтобы услышать шорохи, плывущие из узких проходов между домами, или звук шагов. Внезапно до них донесся хриплый смех, который эхом отдался в мешанине улиц и, будто звук пистолетного выстрела, пролетел через церковный двор Святого Павла.

Питер сидел между Ханной и спящей Кэйт, обе они держали его за руки. Рука Ханны была теплой и упругой, но пальцы Кэйт почти не чувствовались. Они были холодными и бесплотными, будто бы законы гравитации больше не действовали на нее.

Что случится, если Кэйт не перестанет растворяться? А если получится отправить ее домой, станет ли ей лучше? А что, если она навсегда останется в таком состоянии?

— Вам, наверное, холодно, мастер Питер! — воскликнула Ханна, почувствовав, что он вздрогнул. — Вот, давайте, я укутаю вас моей шалью.

Питер поблагодарил Ханну и ощутил прикосновение грубого шерстяного ворса. Все молчали. Питер подумал, что если случившееся с Кэйт случилось бы с ним, он не выдержал бы этого. Кэйт — храбрая, значительно храбрее его. Интересно, как бы он повел себя, если бы ему Дегтярник угрожал отрезать пальцы?

Невидимый в чернильной темноте Гидеон стонал во сне. Гидеон так много делал для маленьких путешественников во времени и при этом никогда не просил ничего взамен. Лошади цокали по мостовым пустых улиц, а Питер вдруг почувствовал, как на его плечи медленно ложится тяжесть ответственности. Он ощущал эфемерное прикосновение Кэйт к своей руке и слышал, как тяжело дышит Гидеон. В темноте кареты Питер дал своим друзьям молчаливое обещание: «Я не покину вас в беде…»

Была уже почти полночь, когда они наконец выбрались из лабиринта улиц около собора Святого Павла и остановились у освещенной луной реки. Теперь нужно было продолжать поиски пешком.

— Темза, Темза! — выкрикнул преподобный Ледбьюри. — Никогда еще я с такой радостью не вдыхал ее вонь. От души надеюсь, что предсказательница не отправила нас по ложному следу! Давайте, мистер Сеймур, поднимайтесь! Сейчас не время бездельничать!

Гидеон тяжело вздохнул, и Питер начал высвобождаться из рук Ханны и спящей Кэйт. Когда Питер отодвинулся от Кэйт, она повернулась на бок и закутала ноги своими длинными юбками. Луч лунного света прорезал темноту кареты и осветил грязные, распухшие, кровоточащие ноги Кэйт. Почему она ничего не сказала?

— Ханна, посмотрите.

— Что такое, мастер Питер?

Питер указал на ступни Кэйт. Ханна охнула.

— Что случилось с ее туфлями?

— Это Дегтярник. Он их украл.

— Какой злодей! — с чувством сказала Ханна. — Забрать туфли у слабой маленькой девочки. — Она еще раз посмотрела на ноги Кэйт. — Нужно будет отмыть и забинтовать их — но это, только когда мы вернемся в Линкольн-Инн-Филдс.

Ханна подвинула Кэйт в угол кареты, накрыла своей шалью и нежно положила руку ей на голову.

— Она крепко спит. Думаю, лучше не будить бедняжку. Я побуду с ней.

Гидеон наконец проснулся, он сквозь сжатые зубы втягивал в себя воздух, пытаясь выбраться из кареты. Вздрагивая при каждом движении от боли, он посмотрел на спящую Кэйт.

— Пусть спит, сколько хочет, — прошептал он Ханне. — Ей так досталось этим вечером.

— И не только ей! — мягко сказала Ханна, глянув на глаз Гидеона. Кровоподтек вокруг глаза так раздулся, что веко совершенно закрылось.

Питер тоже посмотрел на бледное лицо Кэйт. «Я знаю, она предпочла бы быть со мной, — мелькнуло у него в сознании, — но я ведь оставляю ее не одну — с ней Ханна… К тому же я должен следить за Гидеоном. И потом, Кэйт спит, она ведь не знает, здесь я или где-то еще».

Хорошо было выбраться из душной кареты. Реки притягивают взгляд и смягчают душу. Питер стоял, забыв о времени, и смотрел на лунный свет, отражающийся в воде. Быстрое течение и вихрящиеся водовороты морщили гладь воды на середине реки, а легкие волны ластились к пристани, где пришвартовались баржи. Сильный ветер толкал баржи друг к другу, и гулкие удары бортов летели к другому берегу, как барабанная дробь. Питер увидел кучку небольших суденышек для переправы людей через реку, их фонари, отражающиеся в черной воде, отмечали опасный путь суденышек мимо течений из Бэнксайд. Кораблики то поднимались, то опускались, качаясь на волнах, они казались карликами рядом со вставшими на якорь двумя парусниками, чьи мачты скрипели и стонали на ветру.

Преподобный Ледбьюри громко откашлялся и потянулся.

— Теперь осталось только найти этого вашего увертливого брата, мистер Сеймур.

— Я уже говорил вам — он мне не брат!

— В семье не без урода, мистер Сеймур. Не следует допускать, чтобы существование плохого родственника доставляло вам такое беспокойство, каким бы отвратительным этот родственник ни был. Кроме того, в чем смысл родственников, как не в том, чтобы досаждать нам?

— И то же самое можно сказать о преподобных! — саркастически заметил сэр Ричард.

Гидеон раздраженно нахмурился, и Питер решил вмешаться:

— Даже если Дегтярник ваш брат, а я не говорю, что так оно и есть, но даже если это правда, то ничего ведь не изменилось. Вы — все тот же человек. Вы — все такой же Гидеон Сеймур.

Гидеон встретил взгляд Питера, но промолчал.