Времятрясение

Когда оператор успешно приблизился к этому туманному скоплению, стало ясно, что странную массу облаков рассекает линия. Линия эта была своего рода ущельем или гигантской трещиной в плоти города, казалось, она достигает глубин земной коры. Утешало лишь то, что все еще можно было разглядеть здания, красные двухэтажные автобусы и черные кебы. Однако эти знакомые лондонские средства передвижения тоже бледнели. Будто вы смотрели на предметы, погруженные в глубину светлой воды, их формы были нечеткими и расплывались под влиянием какой-то гигантской, невидимой силы.

— Я бывала в пустыне Сахара, — сказала доктор Пирретти. — И если бы я не знала, где нахожусь сейчас, то сказала бы, что смотрю на мираж… Но ведь это невозможно…

Сначала собравшиеся у экрана компьютера лишь зачарованно следили за изображением, но вскоре почувствовали, что их охватывает ужас. Самыми пугающими были файлы, отправленные на веб-сайт Би-би-си с чьего-то мобильного телефона. Волнообразные, эхообразные, неземные звуки вселяли страх в каждое сердце. Изображения появлялись и исчезали, то четкие, то смутные, как привидения в тумане. Возникали образы не только нашего века, но и всех веков. Там был старый джентльмен в треугольной шляпе с разинутым от ужаса ртом и вцепившаяся ему в грудь маленькая белая собачонка с черным пятном над глазом. Был римский солдат в блестящих латах, который испуганно вглядывался сквозь века, он бежал так, словно за ним гналась сама смерть. Две лошади, тащившие карету, пятились, вставали на дыбы, били копытами. Неподвижно стояла женщина в кринолине цвета лаванды, на ее бледном лице не было никаких чувств, а в юбки зарылся лицом маленький ребенок в бриджах.

— Может, это массовая галлюцинация? — спросила миссис Дайер. — Послушайте, ведь это длилось всего лишь две-три минуты.

Доктор Дайер почесал в затылке.

— Массовая галлюцинация? Каким образом? С другой стороны, если это не мираж, и у нас не галлюцинация, то что же это такое? Как вы считаете, Анита?

Доктор Пирретти, глубоко задумавшись, молча глядела в одну точку.

— Мы видели привидения, — сказала Миган. — А что же еще? Да, да, привидения!

Миссис Дайер выключила компьютер. Милли, ухватившись пухлыми пальчиками за отцовский стол, вдруг расплакалась. Отец подхватил ее и стал нежно подкидывать вверх, пока на лице ребенка не появилась улыбка.

А потом в комнате установилась тишина. Занавески вздувались от теплого ветерка, в окно вплывали звуки лета — птичьи песни, крикетные удары, жужжание насекомых. Миган посмотрела на Сэма и увидела, что он напряженно сцепил руки. Казалось, он изо всех сил удерживает дыхание. Сэм дрожал, между бровями образовалась глубокая морщина. Миган прикоснулась к его руке.

— Ты в порядке? — прошептала она.

Но Сэм не отвечал. Его глаза прожигали отца и доктора Пирретти.

— Вы все это начали! — внезапно взорвался он. — Зачем вы вмешались во все эти дела, если ничего не понимаете? Вы считаете себя знатоками, только вы не знатоки! А теперь… странное землетрясение… и привидения! Весь мир погибнет! И вы даже не знаете, как вернуть Кэйт, ведь не знаете?

Сэм не стал дожидаться ответа и, хлопнув дверью, выбежал из кабинета. Было слышно, как он прогромыхал по скрипучей деревянной лестнице в свою комнату, затем снова хлопнула дверь, взвизгнули пружины кровати, на которую бросился Сэм. Его мама и папа лишь беспомощно посмотрели друг на друга.

— Пойду-ка я к нему, — пробормотала миссис Дайер.

— Нет. Лучше пусть он немного успокоится.

Доктор Пирретти вздохнула.

— Сэм, разумеется, прав. Мы знали, что рискуем, создавая антигравитационный аппарат. И все же двигались вперед…

— Мадам, — сказал маркиз де Монфэрон, — уверен, что человеком нас делает стремление к знанию. Что вообще достигалось без риска?

— Спасибо, сэр, успокоили. Вы говорите о стремлении к знанию, а я вспоминаю о Декларации независимости — о документе, написанном при рождении моей страны, в котором говорится о правах человека…

— Я знаю об этом, мадам. Мне рассказывал об этом документе Бенджамин Франклин в Париже.

— Боже! Сколько у вас сюрпризов, месье маркиз! Вы действительно знали Бена Франклина?

— Знал. В конце концов, французы опустошили свои сундуки, помогая американским патриотам добиться независимости, хотя я допускаю, что в этом было задействовано и наше соперничество с британцами. — Маркиз чуть поклонился в сторону миссис Дайер. — Не стоит говорить, что лично я всегда находил британцев очаровательной нацией.

Доктор Пирретти улыбнулась.

— Тогда вы знаете, что Декларация гласит: все люди обладают неотъемлемым правом на жизнь, свободу и стремление к счастью.

— Это самая запоминающаяся фраза — и самая мудрая…

— Согласна. Но, стремясь к познанию, распространению научных знаний и, особенно, открывая путешествия во времени, разве мы не попираем основы прав человека?

— Ох, прошу вас! — рявкнул доктор Дайер. — Сейчас не время вести философские дискуссии!

— Напротив, мой друг, — возразил маркиз. — Кризис такого уровня требует, чтобы мы прислушались и к нашему рассудку, и к нашему сердцу… Наука не свободна от законов этики.

— Что ж, мое сердце и мой рассудок, — воскликнул доктор Дайер, — говорят все о том же — мы должны найти Кэйт.

— Все в порядке. — Доктор Пирретти обратилась к миссис Дайер. — Долг ученого — быть скептиком. Но да, меня предупреждали, что быстрое увеличение количества параллельных миров, которое вызвано путешествиями во времени, является началом повреждения временного покрова. Мне ясно, что мы стали свидетелями сбоя в течении времени.

— Сбой в течении времени! — повторила Миган.

— Да. И я подозреваю, что это уже не первый случай и… не последний…