Времятрясение

— Нет, вы его знаете, — прорычал он. — Зачем же тогда вы и ваши друзья идете по моему следу, как гончие собаки за лисой? Вы хотите получить мой аппарат! Но я не собираюсь отдавать вам его! Не притворяйтесь дурочкой, мистрис Дайер. Я не сомневаюсь, что вы желаете вернуться в будущее даже сильнее, чем я! Разве ваши родители не были бы счастливы, увидев вас? Ну… так назовите же мне код!

— Не могу! Я не знаю кода!

— Врете! — Он крикнул так громко, что Кэйт даже подпрыгнула. — Говорите!

Дегтярник вышел из себя. Кэйт никогда не видела его в таком безумии. Он вытащил из-за пояса нож, я развязал веревку, которой были связаны руки Кэйт и положил левую руку девочки на стол. Сжимая в руке нож, он воткнул лезвие в столешницу между дрожащими пальцами Кэйт.

— Пять минут на раздумье — и я примусь за ваши ручки!

От испуга Кэйт не могла сосредоточиться, не могла дышать, не могла говорить.

— Назовите код! — проревел Дегтярник.

Наступила невыносимо длинная пауза, во время которой на руке Дегтярника, сжимающей нож, вздулись вены. У Кэйт пересохло во рту, язык прилип к небу. Кровь колотилась в висках, девочке казалось, что сейчас с ней случится истерика. Лезвие ножа прижалось к ее коже! Она почувствовала, как что-то закапало с кисти. Дегтярник приступил к делу! В отчаянии Кэйт ударила его свободной рукой. Чудовище и в самом деле собиралось отрезать ее пальцы, один за другим! Из горла Кэйт вырвался крик:

— Я не знаю! Я не знаю! Я не знаю!

Дегтярник отступил и бесстрастно, пристально вгляделся в лицо Кэйт, будто доктор, выискивающий симптомы болезни. Он вдруг совершенно успокоился.

— Так, — сухо кивнул он. — Похоже, вы, и вправду не знаете.

Дегтярник опустил нож и задумался. Кровь все еще гулко стучала в висках Кэйт. Что же делать? Дрожа от пережитого страха, тяжело дыша, Кэйт вдруг поняла, что ее лицо корчится в странных гримасах, но слез она себе позволить не могла. Кэйт посмотрела на свои пальцы, боясь увидеть их уже висящими на одной ниточке, но, оказалось, мучитель даже не поцарапал их. Похоже, он вообще не собирался ее калечить… В ней поднималась волна злости. Ну, а если бы он был убежден, что Кэйт знает код? Да, подумала она, тогда Дегтярник не стал бы колебаться.

— Ладно, — сказал Дегтярник. — Жаль, конечно. Но, когда придет время, ваш отец не откажет мне… А теперь, мистрис Дайер, пожалуйста, будьте любезны, снимите туфли.

— Что?

— Мне нужны ваши туфли. В любом случае, их не назовешь изысканной обувью. Вам стоило бы выбрать более элегантный наряд.

Озадаченная Кэйт молчала, а Дегтярник схватил ее за ноги и потянул к себе кроссовки. Потом он с ухмылкой оглядел Кэйт с головы до ног, помолчал… и стал запихивать кроссовки в карманы своей куртки. Кэйт закрыла глаза. Он что, теперь намеревается отрезать ее пальцы на ногах? «Хорошо бы потерять сознание, как цыганка, и сбежать в другой мир, где он не сможет добраться до меня», — подумала Кэйт. А когда она снова открыла глаза, то оказалась, что ее желание… исполнилось.

Кэйт сидела на мешках в открытой повозке. После долгой ходьбы босиком ступни кровоточили. Она понимала, что ей будет трудно найти Ньюгейт-Лэйн и своих друзей. Кэйт посмотрела на окружающий ее полумертвый мир с разбросанными там и сям живыми статуями. Хотя рассудок подсказывал Кэйт, что все это из-за слишком большой скорости, с которой она мчится во времени, ей все-таки представилось, что мир охватило какое-то ужасное колдовство, и она с помощью волшебной палочки лишила жизни все живое, превратив его в камень. Около повозки застыл мальчик, который был даже моложе ее брата Сэма. Кэйт догадалась, что это мальчик-факельщик, нанятый семейной парой среднего возраста освещать им путь по темным улицам. Эти люди, несомненно, направлялись на ярмарку. У мужчины было суровое лицо, женщина — Кэйт решила, его жена — была одета в бесформенное серое платье. Горящий факел мальчика освещал морщинистые лица людей, и свет от него попадал и на повозку. Кэйт думала, что в повозке никого нет, но оказалось, что это не так. Возничего она не видела, но на набитом зерном мешке в углу повозки лежал маленький ребенок, кажется, девочка. Волосы падали ей на лицо мягкими золотыми кольцами, и она сосала свои пухлые пальчики. Кэйт потянулась и погладила щечки ребенка, они оказались холодными и твердыми, вовсе не такими, как у живых людей.

Кэйт не порадовал этот практический урок теории относительности. Тяжело вздохнув, она снова посмотрела на свои ноги. Почему она не попыталась вернуть кроссовки? Но при той скорости, с какой она двигалась, очень трудно было схватить что-либо. Казалось, все сопротивляется ее прикосновению.

Даже звуки теперь становились все более и более низкими, они превращались в такой шум, который ее сознание попросту не улавливало. Кэйт сообразила, что с каждым успешным эпизодом ее быстрого продвижения вперед, она двигалась по миру со все большей и большей скоростью.

Кэйт не почувствовала, когда во время своего бега наступила на что-то острое, но, рассмотрев левую ступню, увидела там ранку. Пустяки! Порез не смертельный, да и нет смысла его промывать, поскольку при ее скорости движения вода вела себя весьма странно.

Усталая и унылая Кэйт выпрыгнула из повозки и встала прямо перед мрачной парой.

— Я ищу своих друзей. Вы случайно не знаете, где находится Ньюгейт-Лэйн? Нет? Вижу, от вас нечего ждать помощи. — Кэйт поправила капор женщины и стряхнула пыль с сюртука мужчины. — Вы впервые в этом городе, да? Уверена, вы хорошо проведете время на ярмарке Бартоломью, только избегайте палатки предсказательницы…