Времятрясение

«Держу пари, я выбрала неправильную дорогу», — сказала себе Кэйт, когда свернула в темноту еще одной безымянной улицы. Здесь не было больших вывесок, столь привычных для Лондона, и дорожные указатели располагались на большом расстоянии друг от друга. Теперь Кэйт поняла, почему Ханна всегда объясняла дорогу по названиям известных ей лавок. Вместо того чтобы сказать, например: «Хорошая мясная лавка находится на углу Шу-Лэйн и Флит-стрит», Ханна говорила: «Смотри, он между «Чеширским сыром» и вывеской «Баранья нога» напротив аптеки». Но здесь не было Ханны, которая помогла бы в блужданиях по темным продуваемых ветром улицам. Кэйт уже хотела было повернуть обратно, как вдруг заметила невдалеке несущуюся к ней атлетическую фигуру. Это, наклонившись вперед, застыв во времени и все же создавая впечатление движения, бежал Гидеон. Косичка его распустилась, и волосы светлыми волнами разлетались в стороны. Гидеон оглядывался через плечо на запыхавшегося, скрючившегося от боли Питера, с которого ручьями лился пот. Ясно, мальчик не мог угнаться за Гидеоном.

— Гидеон! — радостно воскликнула Кэйт.

Она помчалась к ним и, добежав до Гидеона, улыбнулась и нежно прикоснулась к его руке. Но ничего не произошло. Тогда она подбежала к Питеру.

Кэйт протянула к нему руку. Потом крепко обхватила себя руками, ожидая момента сильнейшего прорыва живой Вселенной в пустоту ее мира.

— Ты знаешь, что ты мой ангел-хранитель? — сказала она Питеру. — Не понимаю почему — но только ты, ты один можешь возвращать меня обратно.

Кэйт снова протянула руку к Питеру и, когда кончики пальцев были на расстоянии волоска от него, что-то заставило ее отдернуть руку. В сознании Кэйт взорвалась мысль, будто лопнул пузырек: «Я должна привязать его к себе!» Перед глазами Кэйт мелькнула картина: Дегтярник стоял в палатке предсказательницы и в изумлении смотрел на пустое кресло, где только что сидела маленькая пленница. Должно быть, он тут же выскочил из палатки и исчез в плотной толпе людей на ярмарке. «Какой я была идиоткой! Он убежит, и Гидеон не сможет догнать его!» Но тут совершенно неожиданно в голове Кэйт возник новый образ, да с такой силой, что, казалось, остальной мир исчез.

Кэйт увидела Питера, который стоял на верхней террасе очень высокого здания, возможно, башни или церкви, она не могла сказать точно. Под ним был Лондон, протянувшийся до туманного горизонта. В этом зрелище было что-то нехорошее, неправильное. Питер в отчаянии выкрикивал какие-то слова и колотил кулаком по каменной балюстраде. «Прекрати!» — закричала ему Кэйт. Но Питер не слышал ее. Образ начал медленно таять, и все же слабое эхо этого видения все возвращалось и возвращалось. Что это она увидела? Отчего Питер был так огорчен? Видение потрясло и напугало Кэйт. Она застыла и не знала, что делать. Это просто сон перед пробуждением, сказала она себе. Ничего особенного. Но Кэйт чувствовала, что это не сон. Если видения вызывают в воображении будущее, то эти неясные образы мгновенно войдут в жизнь. В ту ночь, когда они приехали в шато маркиза де Монфэрона, Кэйт предвидела, что Питер встретит на ферме маму. Так и вышло. И это тоже случится? Интересно, подумала Кэйт, это возможное будущее или то, что наверняка произойдет? Будущее так же не подлежит изменению, как и прошлое, или и то и другое теперь доступно для понимания всякому желающему?

Кэйт все еще тянулась к Питеру, ей так хотелось сжать его руку и вернуться в тепло жизни. Она пристально смотрела на лицо друга и думала о том, что случится, если она уступит своему желанию. Если она не сможет сейчас удержать Дегтярника, у них не будет другого шанса его поймать. Это ее дело. Если ничего не получится, это будет только на ее совести. Кэйт опустила руку и решительно повернула назад, к ярмарке Бартоломью.

Пока она шла туда, мысли все время возвращались к тому, что Дегтярник сказал о Томе. Кэйт вспомнила его маленькое лицо, похожее на сердечко, встревоженные глаза, разглядывавшие ее сквозь листву большого дуба в тот день, когда на них напала банда Каррика. Бедный Том. Избежать цепких рук Джо Каррика только для того, чтобы его потащили в будущее, где хозяин позволил ему умереть — наверняка в одиночестве. И никто, никто не положит цветы на его могилу… Потом она подумала о той безрассудной девушке, о которой говорил Дегтярник. Быть может, хоть она, надеялась Кэйт, была другом Тома.