Времятрясение

Глава 6.ОРАКУЛ

Глава 6.

ОРАКУЛ

В этой главе Дегтярник злится, а Кэйт показывает, чего она стоит

Дегтярник лишь глубоко вдохнул, когда зубы Кэйт прокусили ему кожу. Наклонившись, свободной рукой он больно схватил ее за шею. Кэйт пронзила острая, будто от удара током, боль, девочка закричала. Дегтярник завел обе руки Кэйт за спину и связал веревкой. Кэйт затошнило.

— Вам стоило бы вести себя повежливее, мистрис Дайер, советую поработать над своими манерами. Правда, и мастер Скокк не проявил галантность, оставив вас в одиночестве. Неужто он не знал, что ярмарка Бартоломью переполнена плутами, которые просто молятся на таких, как вы.

— Чего вы от меня хотите? — крикнула Кэйт.

— Всему свое время…

Не успела Кэйт открыть рот, чтобы позвать на помощь, как Дегтярник шлепнул ее по губам. Толпа все еще смотрела на ужимки дурачка, и только один человек заметил какую-то суету. Это был сторож у палатки предсказательницы. Кэйт, все еще извиваясь, как рыба на крючке, умоляюще, в упор, посмотрела на него. Однако он не обратил внимания на ее молчаливую мольбу. Дегтярник тоже посмотрел на сторожа-великана и движением головы приказал парню, чтобы тот сгинул с глаз долой.

— По-моему, вы торопитесь, мистер ОʼДоннелл.

— Ага, мастер Синекожий, так и есть. — И тут же высокая фигура в тюрбане бочком, бочком двинулась в сторону.

Дегтярник потащил Кэйт в палатку предсказательницы. Гадалка, все еще не придя в себя от вида прозрачной Кэйт, сидела у маленького стола и пила из оловянной кружки джин. Она вопросительно глянула на вошедших, изобразив на лице приятную улыбку. Но улыбка тут же увяла.

— Буду вам благодарен, мадам, если вы попридержите свой язык, — сказал Дегтярник, держа одной рукой сопротивлявшуюся Кэйт и указывая ножом на горло гадалки. Предсказательница смотрела то на Кэйт, то на Дегтярника, и на ее лице отразился такой ужас, что даже Дегтярник попятился. Она вытянула к ним дрожащий палец и нарисовала в воздухе какой-то странный знак.

— Оракул! — выдохнула предсказательница.

Лицо ее вдруг стало пепельно-серым, и она потеряла сознание. Дегтярник, хорошо знакомый со своей жертвой, знал, какие уловки она может использовать, и решил проверить, настоящий ли это обморок. Он поддел ногой кресло, в котором сидела женщина, и стал, как рычагом, поднимать его, пока законы гравитации не заставили предсказательницу выпасть из кресла, как мешок с картошкой. Кэйт заморгала, услышав, как голова женщины ударилась о ножку стола.

— Оракул? — повторил Дегтярник. — Что имела в виду эта девка? — Это был риторический вопрос, потому что его рука все еще зажимала рот Кэйт. Дегтярник пнул предсказательницу ногой, чтобы убедиться в том, что она действительно потеряла сознание.

Потом он наклонился, поднял кресло предсказательницы и толкнул в него Кэйт. Он нависал над ней как огромная тень. Кэйт лишь несколько секунд смогла выдержать его прожигающий взгляд. Она отвернула голову, но все равно чувствовала, как его глаза сверлят ее. Дегтярник был существом сильным, ловким, непредсказуемым… Джо Каррик, злобный предводитель банды разбойников, тоже приводил Кэйт в ужас, но он, по крайней мере, был ей понятен. А в присутствии Дегтярника ей казалось, что она барахтается в бездонной глубине. Кэйт вспомнились слова Гидеона:

«Я думаю, он такой бесстрашный потому, что встречался лицом к лицу с самым худшим из того, с чем может столкнуться человек. Сердца многих бродяг не столь черны, как кажется, но его сердце похоронено так глубоко, что я сомневаюсь, увидит ли оно когда-нибудь дневной свет… Берегитесь его, дети, он всегда окажется на два шага впереди, хотя должен быть на два шага позади».

Ну не может быть, чтобы Дегтярник и Гидеон были братьями!

Почему Дегтярник оказался здесь, почему смотрит на нее и ничего не говорит? Надо быть храброй. Во всяком случае постарается быть храброй. На улице залаяла собака, и целую секунду Кэйт радостно надеялась, что это Молли и папа промчались сквозь время, чтобы ее спасти. Как бы не так. Она — в палатке предсказательницы, где никто из друзей и не подумает ее искать, рядом — свирепый приспешник лорда Льюксона, которому неважно, будет она жива или умрет. Кто же ей поможет?

Наконец Дегтярник прервал молчание.

— Я все больше люблю ваш век, мистрис Дайер, — сказал он почти шепотом, слишком близко придвинувшись к лицу Кэйт. — Я обладал тайной, которой позавидовали бы все негодяи Лондона. Каждое утро я вставал и смотрел на мир, где возможно ВСЕ ЧТО УГОДНО. Я — человек, который не наделен особым воображением, но даже я обожал перемещаться в дом над Темзой, из окна которого открывался вид на весь Лондон; я носился в своем самолете, я летал везде, над землей и над морем, я видел растерянное выражение на лице Тома, когда он впервые стал свидетелем того, как я растворился, переходя в другое время…

Кэйт на какой-то момент забыла о своем страхе.

— Том! Том, который был с бандой Каррика?

— Да.

— Том — в двадцать первом веке?!

— Был. Он там умер.

— Ох, нет! Нет… — Глаза защипало от слез, но Кэйт сдержалась. — Но как?

— Из-за безрассудной девчонки, которую слишком любил… Он допустил, чтобы чувства возобладали над его действиями.

Дегтярник замолчал, и морщина на лбу, между черными бровями, углубилась. Кэйт рискнула взглянуть на него, пытаясь понять, что за мысли бродят в его голове. Он вздохнул и снова поднял на нее тяжелый взгляд.

— Значит, так, я собираюсь вернуться в век, который стал мне очень дорог, и, не остановлюсь ни перед чем, пока не добьюсь своего. Надеюсь, вы, мистрис Дайер, поможете мне выполнить это намерение.

— Но как же я вам помогу?! — воскликнула Кэйт. — Я не знаю, как получить аппарат обратно. Если бы он был у меня, я бы уже сидела дома!

Дегтярник ответил таким тихим и вкрадчивым голосом, что Кэйт с трудом его расслышала.

— Вы не поняли, я говорю именно о возвращении. Машина-то у меня. И она может отвезти домой нас обоих.

Кэйт с подозрением посмотрела на Дегтярника. Она ни капельки не верила ему.

— Ну… и чего же вы хотите от меня?

— Ваш отец построил машину, так? Вместе с прекрасной дамой, доктором Пирретти, так? Вам наверняка многое об этом известно. И я хочу, чтобы вы назвали мне секретный код.

— Но я его не знаю!

Дегтярник наклонился к лицу Кэйт так близко, что она видела каждую пору на его обветренной коже.