Страница 41 из 74
— Ну и каким образом обычно прогуливают? – лёжа, слежу как он рулит и по ощущениям, снова мчит.
Хорошо, что не вижу дорогу, не так страшно.
— Предлагаю сначала позавтракать в кафе, потом сходить в кино и погулять по набережной.
— Звучит как свидание!
Я хотела всë прекратить, а сама снова влипаю в Ромкину паутину.
— А если и так?
— Ром, я же вчера всë тебе сказала. Зачем ты это делаешь?
— Затем же, зачем и ты согласилась прогулять – хочу быть рядом!
Санта Клеопатра!
Он действительно видит меня насквозь, я настолько прозрачная?
— Вчера ты спала у меня на коленях, и я вдруг осознал, что хочу так всегда.
— Может, тогда тебе лучше завести кошку?
— Нет, Верон, – он смеется и продолжает уговоры. – Тебе страшно, я вижу, – Ромка тормозит. – Кстати, мы уже в центре, поэтому можешь нормально садиться, а то я не вижу твоего лица.
— Ты ничего не теряешь, – вздыхаю, намекая на свой внешний вид. – Я про лицо. И про кошку подумай!
Кресло медленно поднимается вместе со мной. Выглядываю в окно – и правда, мы уже в городе, стоим на светофоре, ждём зелёный.
— Твоё лицо даже зареванное – очень симпатичное. А вот про губы я промолчу. Буду думать, что ты просто сильно переживала, – он сердитым взглядом сканирует моё лицо, и я отворачиваюсь в окно, притворяюсь, что первый раз вижу эти дома.
Лучше тоже промолчу.
Загорается зелёный и машина трогается с места. Ромка сворачивает на следующем перекрестке на другую улицу.
— Так вот, продолжаю свой монолог про «быть рядом».
Он что, дома репетировал? Надо будет не забыть поаплодировать в конце.
— Тебе страшно, я уже понял, – повторяет. Точно репетировал! – и мне, признаюсь, тоже немного.. но мы можем попробовать по-другому.
А ему-то чего страшно? Изображает из себя невинность.
— Например? – даже интересно, к какому финалу он ведëт.
— Представь, что ты уже стала звездой, супер-звездой, и тебе нужен телохранитель, который всегда будет рядом – отбивать тебя от ярых фанатиков. Та-дам! Я здесь, детка!
Телохранитель мне бы не помешал, потому что фанатик уже есть!
— А ты Кевин Костнер или Колин Фаррелл? – вспоминаю известные фильмы с телохранителями.
— Что? – Ромка не понимает и на секунду отвлекается от дороги. – А! Ну, это зависит от того, ты – Уитни Хьюстон или Кира Найтли? Я бы предпочёл Киру Найтли!
Он смеется, изредка поглядывая.
— А как же песня в конце? – напеваю под Ромкины смешки. – Эндо-иëë, вил олвэйс лав ю-юу–у–у! Ай! С-с! – прикрываю губу рукой.
Ромка поворачивает голову, посмотреть, что прервало моё выступление. От моих неумелых завываний заживающее место укуса лопнуло и слегка кровоточит.
— Фак! – Ромка перестаёт смеяться. – В бардачке есть салфетки, возьми!
Я открываю и сразу же охреневаю, поворачиваюсь к Ромке:
— У тебя тут пистолет?!
— Я же телохранитель, по статусу положено! – он снова смеется. – Поищи, они где-то там, под бумагами!
Но я не решаюсь, вдруг нечаянно что-то нажму, и он выстрелит.
Ромка замечает мою растерянность и съезжает на парковку у первого попавшегося кафе.
— Верон, он не настоящий! Бутафория.
— А выглядит, как настоящий. Боюсь трогать.
Он паркуется, отстегивает свой ремень и лезет в бардачок, берёт пистолет.
— Это реквизит, видишь? – он крутит его в руке и кладёт обратно, вытягивает для меня бумажную салфетку. – Повернись ко мне!
Я слушаюсь и убираю руку.
— Дай посмотрю.
Ромка бережно берёт меня за подбородок и касается большим пальцем нижней губы, немного оттопырив, он смотрит рану. А я не могу оторваться от его лица, подкупающей заботы.
— Нормально так прикусила! – молодой врач даёт заключение и промакивает салфеткой кровь. – Рекомендую вам не целоваться до полного выздоровления.
Шутит и смотрит в глаза, убирает руки.
— Спасибо, доктор, я учту!
Крови оказалось всего пара капель, но ради его заботы я готова снова похвастаться отсутствием голоса.
Опять эти неловкие моменты, взгляды. Расстояние до любви с каждым из них сокращается на несколько сантиметров. Ещё немного таких жестов и вместо поминок придётся делать эксгумацию.
Рома расстегивает мой ремень безопасности, захлопывает бардачок и сминает грязную салфетку.
— Идем завтракать, звезда моя!
Ромка, как настоящий телохранитель, открывает мне дверь, подает ладонь, а я крошусь от этого жеста и чувствую, что краснею.
Свежий воздух. Вдох-выдох.
Соно Вероника! Лучезарно улыбнуться сложно, но я – звезда!
Опустив ноги на асфальт, я вылезаю из машины.
Ромка, нехотя, забирает руку и, указав на кафе, мы неторопясь едем к входу. До открытия кафе еще пятнадцать минут, но Ромка уговорил персонал пустить нас немного раньше, пообещав хорошие чаевые.
* * *
Я заказала просто чизкейк и капучино, а Ромка полноценный мужской завтрак. Он уплетает с аппетитом глазунью, жует и поглядывает на меня. А я ложкой по воздушной пене размазываю сердечко из корицы, и никак не могу выгнать из головы финал того фильма с Кирой Найтли и Колин Фареллом.
— Почему не ешь? – он кивком указывает на пирожное.
— Я не хочу, чтобы тебя убили, – вспоминаю непредсказуемый финал фильма. – В конце фильма телохранителя убивает наркоман-малолетка. Я так не хочу, мне не нужны такие жертвы. И смерть – глупая!
Ромка настороженно смотрит в глаза, а потом улыбается:
— Верон! Глупо – это примерять все фильмы на себя. У жизни всегда непредсказуемый сценарий, поэтому заморачиваться по этому поводу вообще не вижу смысла, – он снова указывает на пирожное. – Ешь!
Я киваю, а сама думаю о Никите, его угрозах. Способен ли он на такое, если его разозлить? Задумавшись, пробую маленький кусочек фисташкового чизкейка и тайком подглядываю за Ромкой.
— Кстати, о сценариях! – он отодвигает пустую тарелку и берет чашку с американо. – Ты уже продумала программу, с чем будешь поступать в театральный? Стих, песня, басня, танец.
— Хотела по классике: «Письмо Татьяны», басню Михалкова, а танец и песню еще не придумала.
— Да, с песней тебе надо постараться, – Ромка смеется. – Уитни Хьюстон из тебя так себе!
— Уитни Хьюстон из всех так себе! – дую губы. – Может романс спою. Только какой я ещё не придумала.
— Романс – это хорошо, они любят такое. Русское народное, кстати, тоже. – Ромка показывает класс на слове «тоже». – Только тверк не вздумай танцевать.
— Тверк – не моя тема, сладкий! Я думаю, может, станцевать стриптиз?
Ромка оживляется на последнем слове и радостно вскидывает бровь:
— Пригласишь на репетицию?