Страница 42 из 74
— Представление только для тех, кому нет восемнадцати! – зеркалю его бровь. – А ты уже стар для таких шоу. Боюсь, тебя хватит инфаркт. Тоже, кстати, глупая смерть при таких обстоятельствах.
— Жаль! – Ромка наигранно вздыхает и просит официанта принести счет.
Я не могу осилить весь чизкейк, с капучино выходит очень сытно.
— А ты умеешь подделывать документы? – интересуюсь, придумывая, как оправдать в школе свой прогул. Ромка пожимает плечами. – Мне нужна записка от родителей.
— Теперь ты толкаешь меня на преступление? Подделка документов – серьезнее прогула. Может лучше позвонить?
— И что ты скажешь: я – телохранитель Вероники, она сегодня впервые прогуляла, потому что я её уговорил?
— Нет! – Ромка, улыбаясь, смотрит на счёт, а затем в портмоне ищет карту среди прочих. – Скажу, что я твой телохранитель и ты прогуляла, потому что очень хотела быть рядом со мной, – он отрывает от счета. – Подходит?
Мотаю головой.
— Я лучше Карину попрошу. Она себе тысячу раз себе записки подделывала.
— Кстати, о красавице и чудовище.. чудовище Никита, надеюсь, успокоился? Как у них с Кариной? Она что-нибудь говорила?
Оу-оу! Полегче парень! Откуда столько вопросов? Прям, как Ленка.
— Ничего не говорила. С вечера ходит загадочная. Я бы сказала не ходит, а летает. Облаков объелась.
— Это хорошо или так себе?
Как тебе сказать, Ромыч. И да и нет. Плюс в том, что она меня не достаёт, а минус – что меня всё равно достаёт Никита.
— Надеюсь, что хорошо, и она потом не будет страдать из-за него.
— То есть, я могу быть спокоен, что если меня не будет рядом, как телохранителя, с тобой тоже всё будет в порядке?!
Сама хотела бы это знать.
Киваю. Только бы Ромка не пошёл спрашивать у него про надкусанную губу. Стараюсь не подать вид, что не всё так радужно, как я себе представляла.
— Хорошо, – он задумчиво щурит свой детектор и встает из-за стола. – Пойду, рассчитаюсь.
Я тоже встаю и ухожу в уборную вымыть руки, а заодно – написать однокласснице, сказать, что плохо себя чувствую, поэтому я не в школе. Пусть предупредит классного руководителя, если та еще не спросила в родительском чате, где я.
* * *
Мои глаза уже не такие опухшие. Стою перед зеркалом, поправляю макияж. Всё-таки я красотка, хоть и раненая!
Возвращаюсь к столу в приподнятом настроении, с телефоном в руках. Я уже начинаю немного свыкаться с нашими ролями: суперзвезды и телохранителя. Достаточная близость и достаточное расстояние, чтобы понять, способны ли мои детские чувства вырасти вместе со мной. А может, наоборот. Я настолько привыкла любить его, что не допускаю даже мысли, что может быть как-то иначе. Без него. Поэтому цепляюсь за каждую возможность быть рядом. Но сиквел нашей истории может оказаться невозможен.
Пусть всё будет как есть: телохранитель Ромка и виртуальный рыцарь Фабио. Да выиграет сильнейший! Реальный Ромка скидывает меня с облаков, машет перед лицом ладонью.
— Веро–он! Ты здесь?
Я киваю.
— Идём или хочешь доесть пироженку?
— Идём, мой Хранитель тела!
От этих слов Ромка становится похож на довольного сытого кота.
* * *
По дороге к набережной на мой телефон приходит ответ от одноклассницы с пожеланием скорее поправляться. Непрочитанные сообщения от Фабио мозолят глаза, хочется ответить, но почему-то впервые неудобно это делать при Ромке. Я просто открываю приложение, быстро пролистываю, и гашу экран.
— Всё нормально? – он замечает мою суету.
— Да. Просто куча непрочитанных от моего главного фаната, позже почитаю.
Ромка делается серьёзным:
— Думал, главный фанат – я! – он многозначительно кривится. – Ну, ладно. Может, снова вслух почитаешь? Очень интересно, что он там пишет.
— Нет, там личное.
— Итальянская чайка! – усмехается Ромка и ищет, где припарковаться.
— Рома.. – я снисходительно улыбаюсь. Любит он принижать соперников. – Верона Фальконе, мольто пьячере! – мечтательно произношу вслух. – Скажи, красиво звучит?
— Ты уже замуж за него собралась?
Ромка тормозит у обочины, потому что все парковки заняты: вокруг много офисов, магазинов, кафе.
— Всё может быть, – как мне нравится его дразнить! Он тоже милый, когда делает вид, что не ревнует. – Но вообще, я думала о псевдониме.
— А чем тебе твоя фамилия не нравится?
— Смеешься? Зайцева Вероника? С такой фамилией не стать звездой экрана.
— Возьми Романова! – он загадочно улыбается и глушит мотор.
Шутит или серьёзно?
— Только, если выйду за тебя замуж, – я вот точно шучу.
Или нет? Совсем мне голову заморочил.
— Принято! – его бровь ползёт вверх, а взгляд становится лукавым, соблазняющим.
Держи свои брови на ровном месте, искуситель!
— Рома, это была шутка! И не говори, что в каждой шутке есть доля шутки! Замуж я выйду только после Карины.
Смеюсь, вспоминая о приданном.
— Намёк понял! Выдаем замуж Карину!
— Хватит прикалываться! – я толкаю его легонько в плечо. – Лучше замок почини, а то он последнее время выводит меня из равновесия.
Ромка хихикает:
— Замок клинит только у тебя! У других, – он, кряхтя, справляется с моей проблемой и поднимает осторожный взгляд, опасается реакции, – у других людей, – делает акцент на последнем слове, – проблем с ним не возникает!
Выкрутился, жук!
* * *
Мы спускается по парадной лестнице. И чем ниже, тем становится очень ветрено. Льдины разных размеров и форм, толкаясь, плывут по реке. На выходных на набережной обычно многолюдно, но в будни, как сейчас, можно встретить только собачников или бегунов. Для влюблённых парочек время и условия неподходящие. И мы, похожие то ли на влюбленных, то ли на идиотов, ходим туда-сюда вдоль реки.
Ветер гонит нас, но нет, мы же настырные! Любители прогуливать и глотать холодный воздух, потому что говорить при таких порывах совсем невыносимо.
— Может домой? – умоляю Ромку, понимая, что третьего захода я не вынесу, и оттого прячу нос под ворот куртки.
Ромка тоже не особо рад прогулке, по лицу видно, но терпит, чтобы произвести впечатление. Тоже мне, Дон Кихот Романческий!
— Согласен! – он не выдерживает и берёт меня за руку, чтоб не сдуло. – Уходим отсюда!
Преодолеваем длинную лестницу наверх. Ветер становится тише, изредка хлещет по спине, чтобы поторопились. Не прогулка, а настоящее испытание! Руки ледяные у обоих.
Ромка поглядывает и лыбится. Надеюсь, над своим провалом, а не надо мной. Переживаю, чтобы губы не обветрились, а то долго будет заживать напоминание о Никите.