Соно Вероника. Пьячере.

— Вероника, это к тебе! – мама улыбается, а папа жмёт ему руку, приветствует.

Ромка смотрит на меня как-то по-другому. Как будто это была не ночь в разных комнатах, а в одной кровати в обнимку.

Он играет или ему реально что-то приснилось?

Беру цветы, а сама недоверчиво улыбаюсь.

— Вы позволите украсть вашу дочь на целый день? – Ромка останавливает родителей неожиданным вопросом у выхода.

— Да хоть навсегда! – шутит мама и открывает дверь.

Или не шутит? Недавно возникшее чувство собственной ненужности родителям снова подбирается к горлу. С трудом сглатываю обиду.

Не удивлюсь, если мама сейчас от радости разуется и достанет из шкафа золотые коронки и вместе с ними благословит нас на долгую счастливую жизнь.

Зажмуриваюсь, отгоняя образ нашей с Ромкой свадьбы, где вместо кольца на палец, он надевает мне на зубы эту реликвию.

Брр!

Санта Клеопатра, пусть Каринка первой выйдет замуж.

— Ты чего? – Ромка подходит близко, заметив, как я жмурюсь, и шепчет на ухо. – Представила наш первый раз?

Угу. Чуть не стошнило от подробностей.

Он отстраняется и ехидно улыбается, но заметив, как хихикает Карина, делает серьезное лицо.

Наверное, услышала..

Может, она права, что ей нужен Никита? Он любит называть всех зайцами, а у Карины явно длинные уши.

Родители уходят, а Ромка стоит передо мной, загадочно улыбается и манит своими океанскими синими. Хочется на месте провалиться.

— Собирайся, детка! – он подмигивает.

Что происходит? Верона, соберись!

Холодное сердце..

Холодное сердце тает, как мороженое.

— Куда?

— Увидишь!

Боже, сколько таинственности! Боюсь представить, что у него на уме.

— А можно с вами? – влезает Карина и мы синхронно отвечаем: я – «Да!», а Ромка – «Нет!»

Сестра бегает взглядом от него ко мне, а потом их закатывает и со словами: «Всё с вами ясно!», уходит в зал и включает телевизор.

Не могу сдержать улыбку. Нюхаю аромат цветов и поглядываю на Ромку, который почему-то покраснел и стоит руки в карманы.

— Красивые! – я подхожу к нему близко и, поднявшись на носочки, целую в щеку.

— А я хотел в губы, – Ромка наглеет и снова бровь его ползет вверх, когда он меня обнимает.

— Крошки подбери! – освобождаясь из объятий, я сбегаю на кухню.

— Это не крошки.. – слышу вслед. – А моё сердце, детка!

Скорее гормоны, сладкий!

Я наливаю в вазу воду, чтобы поставить цветы, а сама растекаюсь от счастья. Ещё немного и придётся соскрёбывать меня со стен, настолько распирает.