Страница 80 из 92
Под Женькины смешки, надеваю маску беспристрастности, и беру её руку. Расправив ладонь, опускаю на селектор, свою поверх, и, нажав на тормоз, переключаю рычаг на деление D.
— Держи руль, шумахер, – шепчу ей на ухо.
Женя цепляется в него, как питбуль. Она его так сжимает, что кажется он вот-вот лопнет. И я тоже, но от смеха. Её ответственный подход к делу выглядит очень смешно.
Опускаю ладони поверх Жениных рук, и прошу немного ослабить хватку. Когда она послушно выполняет мою просьбу, только тогда я отпускаю педаль тормоза. Машина начинает движение. Её руками кручу руль от обочины в сторону дороги. Приходится плотнее прижаться к Женьке, чтобы лучше видеть путь, и в случае чего успеть среагировать. Хотя, что может случиться на скорости 3 км/ч? Педали газа я не касаюсь – жду, когда Женя привыкнет.
— О, боже.. – она стонет.
— Всё хорошо. Мы едем. И ты молодец.
Я не свожу глаз с пустой дороги.
— Я турбо-улитка! Уху!
Взвизгнув, Женя ёрзает на месте, ищет удобную позу.
И это очень опрометчиво!
— Ладно.. – улыбаюсь.
Я всячески стараюсь не зацикливаться на своих ощущениях, и опускаю ногу на газ, давлю еле-еле. Машина ускоряется. Стрелка спидометра медленно ползёт вверх, до 10 км/ч.
— Я Молния Маккуин!
— Не Маккуин, а просто квин. И мы почти приехали.
До тупика осталось метров двадцать. Я отпускаю газ, переставляю стопу на педаль тормоза, и ближе к бетонному блоку плавно давлю, при этом поворачиваю руль. Останавливаю тачку параллельно блоку, перевожу рычаг на P, натягиваю ручник, и глушу мотор.
— Пошли, подышим? – хехекаю. – В пакетик или просто.
— Я сильно гнала? Было страшно?
Женя поворачивается ко мне лицом насколько получается, но даже эти микроскопические движения доставляют страдания.
— Нет. Мы двигались, как надо.
Чёрт, надо выгонять её из салона, иначе всё, что я говорю – кажется мне двусмысленным. Глубоко вздохнув, я открываю дверь и опускаю одну ногу на асфальт:
— Прошу.
— Уфф..
Женя поворачивается в сторону двери, опускает обе ноги, а я на мгновение закрываю глаза, замираю. Она уже на улице, распрямляется, потягивается почти как кошка, при этом издает мучительные стоны.
Боже!
Хватаю наши куртки с заднего сидения и тоже выпрыгиваю на свежий воздух. Накинув Женину куртку ей на плечи, просовываю руки в свою и отхожу подальше, метра на три. Дышу.
— Макс, всё нормально? Голова кружится, или укачало?
Угу, всё вместе!
— Нет, всё норм. Просто ноги затекли.
Кутаясь в свою объемную куртку, Женя прыгает на месте, тоже разминается. Меня отпускает. Для лучшего эффекта я раз двадцать присел, поэтому спокойным и уверенным шагом иду обратно.
— Уже начинает темнеть. Надо возвращаться. И тренировка сегодня.
Пинаю камень под ногами, а Женька отвечает в мою сторону, улыбается:
— Классно покатались.
Внезапно Женя замирает, прислушивается и я вместе с ней.
— Макс, ты это слышишь?
Пожимаю плечами. Что-то слышу, но не понимаю что. Женя идёт на звук, я за ней.
— Жень, осторожно.
Мы пробираемся через засохшую густую поросль. Звук становится громче и похож то ли на плач младенцев, то ли на котят.
— Это котята, Макс, слышишь?!
— Теперь слышу.
Обречëнно вздыхаю и представляю, как под влиянием сердобольной Жени придётся искать для этой мелочи неравнодушных хозяев. Душераздирающий писк приводит нас к дереву, под листвой у которого кто-то спрятал холщовый мешок. Раскапываем и открываем. Трое котят, один из которых, к сожалению уже не дышит, но ещё не начал разлагаться. Я даже немного прослезился.
— Макс, – Женя стонет, глядя на них. – Зачем с ними так..?
— Не знаю. Наверное, не могли их раздать. Мёртвого только не трогай, Жень. И этих тоже.
Раскрываю шире мешок, позволяя обоим выбраться наружу.
По виду им около месяца, может, чуть больше, потому что глаза у них открыты. Пищат, будто их разрывают на части. Один чёрный с белыми пятнами, а другой наоборот, почти белый, но будто макнули ушами и хвостом в чернила.
Симпатичные пушистики!
— Бедняжки, они очень голодные. А у нас с собой нет ничего.
— И что нам теперь с ними делать?
Присев, рассматриваю мелочь, которая ползает возле ног.
— Согреть и накормить, – Женя надувает губки и смотрит на меня сверху, как на единственное спасение для них.
— А что потом.. сдадим в приют или будем искать хозяев?
Грусть внезапно исчезает с Женькиного лица и остаётся загадочная улыбка:
— Максик, по-моему, это судьба!
— С чего это?
— Это был, конечно, наш с Ивановым секрет, но мы хотели на день рождения подарить тебе друга – взять котёнка из приюта, а тут он сам тебя нашёл. Разве не чудо?
— Чудо чудесное, – обречённо вздыхаю. – Только оно двойное, а я двоих пискунов сразу вряд ли потяну. Ладно!
Решительно снимаю куртку – отдаю Жене, следом идëт пуловер. Забираю куртку и надеваю поверх футболки, а в кофту решаю замотать котят.
— Они просто голодные и замёрзли, бедняжки, – Женя протягивает пуловер и хитро мне улыбается. – Можно одного подарить Иванову. М? Я бы сама забрала, но мне не разрешат.
— О, да! Иванов сильно обрадуется, – подмечаю с сарказмом, представляя его недовольное лицо. – Ладно, забираем обоих?
Женя внезапно раздаётся писком не хуже котят и, прыгая на месте, вешается мне на шею.
— Котят раздавишь, сумасшедшая.
Невесело смеюсь.
Охт-хо!
Что-то мне подсказывает, что я снова сильно пожалею о своём решении. Но что не сделаешь ради любимой девушки. Кутаю мелких в пуловер и отдаю Жене пищащий комок с двумя голодными мордами.
— Иди к машине, а я третьего похороню.
— Максик, ты самый лучший!
— Угу..
Вздыхаю, глядя на бездыханное тельце.
— И придумай сто причин, почему Иванов очень хочет котëнка! – Кричу Женьке вслед.
— Я найду тысячу!
Вот, Иванов, засранец!
Котёнка подарить..
Креативщик хренов!