Страница 79 из 92
— Он самый, – соглашаюсь, и дурацкая улыбка не сползает с моих губ. – Сундук воспоминаний. Какую включим?
Меня скоро разорвёт от избытка положительных эмоций.
— Ну..
Женя суёт руку в бардачок и, глядя на меня, зависает с ладонью над кассетами. Она прищуривается – наверное, настраивает третий глаз и проводит рукой туда-обратно, словно способна почувствовать из них какую-то особую. А потом Женя улыбается и, зажмурясь, вытягивает одну кассету.
— Эту.
Она открывает глаза и, покрутив в руке, отдаёт мне поцарапанную коробку с вкладышем «Супер-дискотека».
Я читаю перечень песен:
— О! Тут первая «Коко-Джамбо»!
— Смешное название.
Женя смеётся, а я достаю кассету из подкассетника и вставляю в магнитолу, перематываю на самое начало. Первые аккорды тут же переносят меня в беззаботное детство. Уже тогда эти песни считались старыми, но я их помню. Помню, как впервые услышал. Мне было лет пять: я на заднем сидении с какими-то взрослыми – друзьями родителей. Мы едем на чью-то дачу. Песня играет громко и все подпевают. Очень весело! Я тоже завываю, хотя с трудом понимаю слова. Мотив невероятно приставучий. «Коко джамбо» – это «Синий трактор» тех времён.
Отец включал эту песню, когда был в хорошем настроении.
«Яяяя коко джамбо, яяяя еее, иë!» – надоедливые звуки бесконечно крутятся в моей голове. Пританцовывая на пассажирском кресле, Женя подпевает, и сдается:
— Ладно, Макс, поехали! – её голос прорывается сквозь громкую музыку, и я убавляю звук.
На её лице застывает широченная улыбка.
— Ты такой красивый, когда счастливый. У тебя даже глаза светятся, как у кота, – она касается моей щеки, а у меня внутри взрыв пиротехники. Голос её становится тихим, – Поцелуй меня.
Сглатываю от неожиданной Жениной просьбы. Смотрю на приоткрытые губы, и будто специально для нас, весёлая песня сменяется на лирическую. Наши лица так близко, а моё сердце, как трусливый зверь в эпицентре салютов – закрытое в клетке рёбер, оно рвётся наружу.
Жарко. Не могу надышаться, или это печка работает на износ, а мы в куртках.
Удерживаю Женино внимание, смотрю в её чистое, голубое небо. Придвигаясь, касаюсь губ сперва осторожно и прикрываю глаза, пробую нежность на вкус.
Невыносимо!
Невыносимо сложно держать себя в руках рядом с ней. Давлю на газ, и целую так страстно, как давно хотел. Зарываюсь пальцами в мягкие волнистые волосы. Ещё минута, и мы разобьёмся.
Прям здесь. В этой машине, при том, что стоим на ручнике.
Стоп! Мысленно шарахаю себя по башке, и резко торможу.
Отстраняюсь.
Облизнув губы, смотрю Жене в глаза и, чтобы оправдаться, остыть, я корчу из себя Иванова. На лице Жени за лёгкой улыбкой скрывается еле заметное разочарование. Я бы продолжил, честно, но всё, что между нами сейчас – должно быть не так.
Не так быстро, и не здесь.
— Пристегнись, детка! – подмигиваю, улыбаюсь.
Опустив смущенный взгляд на свои колени, Женя убирает прядь волос от лица, приглаживает, и, кивнув, натягивает ремень безопасности.
— Обещай, что будешь ехать аккуратно, – она бросает на меня загадочный быстрый взгляд и, прижимаясь спиной к креслу, немного по нему сползает.
— По-другому, когда ты рядом, мне нельзя.
Улыбаюсь сам себе, понимая, что звучит двусмысленно.
Женя кивает и делает музыку громче. Давлю на педаль тормоза, снимаю «митсуху» с ручника.
— Поехали!
Произношу как Гагарин и, глянув на улыбающуюся Женю, переключаю передачу. Машина трогается плавно, а моя пассажирка пищит от восторга.
* * *
Скорость небольшая, всего 40 км/ч, но мне достаточно, чтобы чувствовать восторг, свободу и Женю рядом. Под старые песни Линды, она любуется осенними пейзажами: кроны деревьев редкими огненными всполохами листвы касаются уставшего неба, а вдалеке мелькают частные дома. В салоне уже тепло и куртки мы отправили на заднее сидение.
Стараюсь не отвлекаться от дороги, просто еду вперёд. Дальше тупик. Это очень старая дорога, с потресканным асфальтом и черными заплатками. Очень давно она вела к конезаводу – он закрылся, когда меня ещё в проекте не было. Потом его кто-то купил, но он так и стоит никому не нужный, врастает в окружение.
— Жень, хочешь порулить?
Отвлекаюсь на неё и съезжаю на обочину, ставлю на парковку.
— Боюсь, – открыв рот, Женя моргает. – А вдруг я педали перепутаю?
— Мы не будем так рисковать. Я буду нажимать за педали, а ты рулить. Руки тоже буду подстраховывать.
— Это как? – она хихикает. – Мне отсюда рулить?
— Нет, так будет неудобно и руки быстро устанут.
Я расстегиваю ремень, отодвигаю кресло и поднимаю руль на максимальный уровень, чтобы мы вдвоем смогли поместиться.
— Ты сядешь сюда, мои длинные ноги достают до педалей – так что проблем не будет. Должно быть удобно обоим. План-капкан.
— Ты точно не маньяк?
Она с хитрой улыбкой смотрит на свободное пространство, для которого мне пришлось прилично раздвинуть ноги.
Смеюсь – умение садиться на шпагат наконец-то пригодилось мне в быту.
— Ладно.., – Женя неуверенно протягивает.
Она отстёгивает ремень и выходит из машины. Открываю дверь и, опустив ногу на асфальт, даю Жене больше пространства и удобства. Она протискивается в салон, садится в центр. Положив ладони ей на колени, смыкаю бедра, и возвращаю свою ногу на место, закрываю дверь. Мы сидим плотным паровозиком, неловко, но очень интригующе. Мне точно. Прижимаясь к её щеке своей, я объясняю, где-что на панеле, показываю, где-какая педаль: газ-тормоз и автоматическую коробку передач.
Женя почти не дышит, пытается быть серьезной и не хихикать, но выходит слабо – говорит, что я колючий и ей щекотно. Жду, когда успокоится, но сам незаметно поддаюсь на её провокации.
— Жень.. возьми себя в руки, пожалуйста. Нам надо доехать во-он до той штуковины, – указываю на огромный бетонный блок вдалеке, означающий тупик. – Просто держи руль прямо, и если будет вести в сторону, плавно выравнивай, хорошо?
— Хорошо, и очень страшно, – она говорит со мной загадочным тоном. – Хотя.. кое-что другое.. твоё.. которое я чувствую прямо сейчас – мне кажется страшнее, и о-очень отвлекает.. и будоражит. Спасибо, мистер восемь кубиков, что вы обо мне столь высокого мнения.
Фак!
Она хихикает, а мне уже не смешно – тело не обманешь.
Её прикосновения, аромат волос, голос – я пожалел о своём предложении, как только Женя уселась между моих ног.
— У тебя одни глупости на уме. Не отвлекайся.