Рассвет Элларии

Глава 41. Даниэлла

Главный зал сиял так ярко, словно днём не произошло ничего ужасного. Под высокими расписными потолками переливались десятки хрустальных ламп, заливая пространство тёплым золотистым светом. Музыканты слаженно играли лёгкий, воздушный вальс, лакеи тактично разносили шампанское и изысканные закуски на серебряных подносах. По безупречно полированному мрамору плавно скользили аристократы в дорогих, расшитых золотом нарядах, а над всем этим великолепием стоял привычный гул светских разговоров.

Турнир завершился. Союз получил своего официального победителя. Политики обменялись нужными подписями, а скучающие аристократы — отличным поводом для свежих сплетен. Жизнь элиты продолжалась в своём обычном, сытом ритме.

И меня от этого откровенно тошнило.

Я замерла на верхней площадке парадной лестницы. Прежде чем окончательно спуститься и выйти к гостям, я несколько секунд просто смотрела вниз, чувствуя, как внутри закипает ярость. В самом центре всеобщего внимания, как и ожидалось, находился Роберт. Орионцы окружили его плотным, горделивым кольцом. Кто-то уже вовсю поднимал бокалы за его триумф, кто-то подобострастно хлопал его по плечу, а кто-то громко рассказывал высокородным гостям очередную пафосную историю о великом северном воинском духе.

Сам Роберт выглядел абсолютно безупречно: свежий парадный камзол без единой складки, ни единого следа от недавних страшных ран, ни малейшего намёка на сокрушительное поражение. Благословение Эвелин стёрло последствия кровавой бойни быстрее, чем министерские клерки успели переписать официальный протокол.

Мой взгляд скользнул дальше по залу, выхватывая ключевые фигуры. Отец стоял чуть поодаль, в кругу Председателей Высшего Совета. Спокойный, собранный, привычно невозмутимый, он выглядел так, словно этот сумасшедший день закончился именно по его сценарию. Рядом с ним находилась мама, но в отличие от отца, она почти не участвовала в светских беседах — молча держала в руках бокал и периодически посматривала по сторонам. Сначала на меня, затем на Роберта, потом снова принималась изучать зал, словно пыталась заранее просчитать, какую именно катастрофу ей придётся предотвращать следующей.

Ещё дальше, у массивных шёлковых портьер, я заметила Каина и Эвелин. Они держались особняком от празднующей толпы. Архижнец что-то лениво комментировал, неторопливо потягивая напиток из бокала, а Эвелин слушала его вполуха, глядя куда-то сквозь гостей.

И наконец я увидела своих. Валерия первой заметила мою фигуру на лестнице и тут же энергично замахала рукой из угла зала. Рядом с ней стояли Марк, Амелия и Юлиан. Они что-то оживлённо и весело обсуждали, выглядя так, будто сегодняшний день закончился вполне успешно и безопасно. Наверное, так оно и было для них и всех присутствующих в этом огромном, шумном, фальшиво сияющем зале.

Только не для меня.

Потому что каждый раз, когда очередной лорд поднимал хрустальный бокал к лицу, перед моим мысленным взором с пугающей чёткостью возникало совсем другое: разорванная, разлетевшаяся звеньями железная цепь ограждения, сумеречный меч и дикие янтарные глаза Лео, полностью потерявшего контроль. И то, с каким глухим, зловещим конвоем Жнецы уводили его прочь с залитой кровью арены. Весь этот дворец сейчас шумно праздновал окончание затянувшейся истории, а я никак не могла избавиться от ощущения, что на самом деле всё только начинается.

Я заставила себя сделать глубокий вдох, натянула привычную светскую маску и уверенно сошла по ступеням парадной лестницы прямо в шумный зал.

— О, а вот и гроза северных принцев! — Марк заметил меня первым и тут же широко, беззаботно улыбнулся.

— Поздравляю с победами, — Амелия шагнула навстречу и мягко коснулась моего плеча. — Ты держалась великолепно. Несмотря на... ну, на всё, что произошло в финале.

— Орионские дипломаты до сих пор испуганно икают в углу у фуршета, — Юлиан язвительно хмыкнул, пригубив шампанское. — Твой отец, кажется, уже мысленно подсчитывает, сколько провинций придётся уступить в качестве компенсации за моральный ущерб.

Они искренне пытались шутить и вернуть ту самую лёгкую, привычную атмосферу нашей старой компании, какая была до турнира и интриг. Но я их почти не слышала. Мой взгляд то и дело беспорядочно метался по залу. Я то тоскливо косилась на массивные входные двери, то проверяла краем глаза суровых Жнецов у стен, то зачем-то выискивала в толпе невозмутимое лицо отца. Я не засмеялась там, где Марк выдал очередную шутку, и ответила Амелии совершенно невпопад.

Валерия, стоявшая чуть в стороне, молча наблюдала за моими дёргаными движениями. Её внимательные тёмные глаза изучали меня слишком цепко.

— Дани, пойдём, — резко перебила она Юлиана, делая шаг ко мне.

— Куда? — я удивлённо моргнула.

— Подышать.

— Мне не нужно...

— Нужно, — отрезала она тоном, не терпящим возражений.

Прежде чем я успела возмутиться, Валерия крепко схватила меня за запястье и бесцеремонно потащила за собой сквозь толпу гостей, к высоким портьерам у дальнего балкона. Марк и Юлиан даже не обернулись, продолжая увлечённо спорить о чём-то своём.

Прохладный ночной воздух с террасы приятно остудил горящее лицо. Здесь, за тяжёлой тканью штор, музыка оркестра и гул голосов стали приглушёнными и ненастоящими. Валерия наконец выпустила мою руку, отошла на полшага и скрестила руки на груди.

— Что случилось? — не выдержала я этой тишины.

— Ничего.

— Врёшь.

— Валерия.

— Даниэлла.

Мы упрямо уставились друг на друга. Никто не хотел уступать, но в этой дуэли взглядов у меня изначально было мало шансов.

— Ты весь вечер смотришь на двери, — спокойным голосом констатировала она.

— Потому что мне скучно на этом приёме.

— Врёшь второй раз.

Валерия глубоко вздохнула, сделала ещё шаг ближе и, пристально глядя мне прямо в глаза, абсолютно буднично произнесла:

— Ты влюбилась.

— Не говори ерунды, — я тут же ушла в глухую оборону, резко отворачиваясь к балюстраде и глядя в тёмный сад.

— Тогда почему ты весь вечер выглядишь так, будто готова прямо сейчас кого-нибудь убить?

— Потому что день был отвратительный! Меня пытались сломать на арене, Совет лицемерит, Роберт...

— И именно поэтому, — безжалостно перебила меня Валерия, — ты ждёшь его?

Я упрямо сжала кулаки, чувствуя, как к щекам приливает жар.