Рассвет Элларии

В зале библиотеки царили сырость и холод. Огромная, занимающая почти всё пространство сфера из Пустоты высилась посреди разрухи, зловеще вибрируя. Атмосфера заставила сопровождавших нас Жнецов невольно замедлить шаг.

— Здесь, — очень тихо произнесла Эвелин.

Лео без лишних слов приблизился к барьеру и прижал ладонь к матовой субстанции. Выражение его лица ужесточилось, а взор устремился в бесконечность.

— Он действительно внутри, — шумно выдохнул он.

— Жив? — тут же спросила я, сделав шаг к нему и неосознанно схватив его за локоть.

— Не знаю. Я не вижу сквозь эту плотность. И не чувствую, — Лео нахмурился, не отрывая руки от пульсирующей поверхности.

Выпустив собственную Пустоту, он направил её прямиком на сферу. Его магия облепила кокон, пытаясь пробить скорлупу. Лео не просто бил в лоб — он пытался нащупать изъяны, буквально высасывая, вытягивая чужую тьму из барьера, заставляя её рассеяться.

Это требовало от него сумасшедших усилий. Заклятие Линоры отчаянно сопротивлялось, огрызаясь волнами энергии. Время словно остановилось. Было видно, с каким трудом даётся каждый дюйм, но Лео методично, шаг за шагом ломал и развеивал чужую защиту. Вдруг он сильно покачнулся, а из его носа скользнула струйка крови, и я подалась вперёд, обхватывая его за пояс. Даже через одежду я ощутила, насколько горячим и напряжённым было его тело, но аура и душа были сплошным штилем. Эвелин застыла рядом, придержав нас обоих.

— Лео, остановись! — в панике крикнула я.

— Всё нормально, — глухо бросил он сквозь плотно сжатые зубы.

Он не собирался отступать, тем более что по сфере поползли первые глубокие трещины. Тьма внутри барьера заволновалась, и по залу прокатился низкий гул.

— Дани, готовься, — резко сказала Эвелин.

Я коротко кивнула, заставляя ведьминскую силу прилить к ладоням.

Пространство разорвал сухой резкий треск. Продольный скол разделил сферу надвое, кокон моментально покрылся сеточкой мелких трещин и с хлопком осыпался прахом, растворяясь в воздухе.

Из рассеявшейся мглы проступили очертания. Силуэт покачнулся, сделал шаг и ничком повалился на каменные плиты.

Мы с Эвелин синхронно ринулись к упавшему. Я плюхнулась на колени рядом, прижав ладони к груди отца, направив всю свою силу внутрь, делясь жизнью и пытаясь заглушить любые повреждения. Эвелин действовала рядом со мной, отдавая свою магию без остатка.

Первые секунды тело оставалось неподвижным. Но вскоре папа зашевелился, заходясь в кашле. Отыскав силы для глубокого вдоха, он разомкнул веки, явив миру измождённые, но абсолютно живые глаза.

Мой отец был жив.

С трудом фокусируя мутное зрение, он окинул взглядом разгромленное помещение: замершего поодаль Лео, Эвелин, спасённых воинов на входе. В итоге его внимание сосредоточилось исключительно на моём лице. Мир вокруг сузился. Забыв обо всём, я крепко вцепилась в его плечи — точно так же, как делала в детстве, когда искала защиты.

Отец прижал меня к себе так сильно, что перехватило дыхание. Уткнувшись лицом в мои волосы, он судорожно вдыхал воздух.

— Я думал... — он зажмурился, перевёл дыхание и попытался снова: — Я был уверен, что больше никогда вас не увижу.

Спустя минуту он бережно отстранил меня. Подняв глаза, отец посмотрел на Лео, утирающего с лица кровь.

— Встать можешь? — спросила Эвелин, протянув ему руку.

Папа кивнул, и мы с ней помогли ему подняться.

— Спасибо тебе, — произнёс он, не сводя мутного взгляда с Лео.

Я невольно напряглась и потянулась к руке Жнеца. Лео мягко переплёл свои пальцы с моими, настороженно наблюдая за папой, ведь тот разглядывал его очень долго и пристально, даже не замечая Эвелин, которая продолжала его придерживать.

— Разве есть за что? — спросил Лео.

— Поверь, есть, — отец устало усмехнулся одними уголками сухих губ, мельком взглянув на меня. А затем добавил тише: — И... прости меня. Вижу, как тебя потрепало.

— Киллиан, у нас тут обстоятельства не для таких разговоров... — негромко сказала Эвелин, хмурясь.

Её слова сработали. Отец моргнул, словно стряхивая с себя остатки оцепенения. К нему стремительно возвращалась ясность.

— Где этот «Бог»? — резко спросил он, и тон его окреп. — Какие у неё в итоге цели?

Я поспешила выложить всё, что мы узнали:

— Она устроила весь этот переворот ради нашего будущего ребенка с Лео. Ей нужен идеальный сосуд, способный подчинить Сущность — единственный способ вернуть Валериуса обратно в мир живых. А после, видимо, собирается занять трон.

Опираясь на Эвелин, отец свел брови к переносице, быстро складывая в уме разрозненные факты. Страшная правда обретала контуры древнего заговора.

— Раз Сущность сожрала Валериуса... значит, была сделка, — жестко констатировал он, и в его глазах блеснуло понимание. — Они продавали собственных детей ради власти.

Он разочарованно покачал головой. Вся эта война на деле оказалась лишь чудовищной семейной драмой... Линора без колебаний перечеркнула судьбу всех нас и нерожденного ребенка ради возвращения любимого.

— Когда мы столкнулись в бою... я увидел Сущность, — пробормотал отец. — Внутри неё, — он тяжело посмотрел на нас, — Линора держит её в себе, в своей Пустоте. Думаю... это нам на руку.

Превозмогая слабость, отец отстранился от Эвелин и уперся рукой в полуразрушенный стеллаж. Тело плохо его слушалось, колени задрожали. Я потянулась к нему, чтобы помочь, но он остановил меня жестом руки. Ему нужно было справиться самому. После борьбы с самим собой он всё же выпрямился во весь рост среди хаоса и обломков.

— Где Виолетта?

— Она ушла встретиться с Линорой, отвлечь её внимание на себя и дать нам время освободить тебя, — сухо ответила Эвелин.

Лицо отца заострилось. В его зеленых глазах мелькнул дикий страх.

— Покажите мне, что именно эта тварь успела сотворить.