Рассвет Элларии

— Да, — предельно твёрдо ответила она, наконец отходя от окна. — Храним эту тайну ото всех. Пока Киллиан не придёт в себя... Нельзя, чтобы кто-то узнал.

После этой встречи мне отчаянно захотелось сбежать подальше от всех тайн. Весь остаток дня я провела в компании друзей. Но мысли об отце, его пугающих провалах и прогрессирующем безумии сковывали грудь невидимым обручем. Напряжение не отпускало, и посреди чужого весёлого шума я то и дело проваливалась в воспоминания о Лео. Как он справляется? Где он сейчас? Одиночество накатывало острой волной.

Пытаясь отвлечься, я заставила себя наблюдать за Робертом и Валерией. Как выяснилось, они друг друга терпеть не могли. По крайней мере, именно это они с пеной у рта утверждали при каждой удобной возможности.

— Ваши хвалёные северные политические реформы звучат как красиво оформленная, пафосная диктатура, — невозмутимо заявила Валерия, изящно откидываясь на бархатную спинку кресла и пригубив чай.

— Искренне благодарю за столь тонкий комплимент, леди, — не менее невозмутимо отозвался сидящий напротив Роберт, даже не поведя бровью.

— Это вообще-то был не комплимент.

— Тогда прошу прощения. Обычно в моих землях люди произносят подобные вещи куда более восхищённым голосом.

Юлиан, сидевший на диване между ними, тихо, страдальчески застонал и закрыл лицо ладонями.

— Ну вот, опять началось.

— Что именно началось? — невинно уточнила Валерия, захлопав ресницами.

— Ваш утомительный ритуал взаимного интеллектуального уничтожения.

— Мы не уничтожаем друг друга. Мы просто цивилизованно разговариваем, — отрезала Валерия.

— Вы уже десять минут на повышенных тонах спорите о налоговой системе! Что, тем интереснее не осталось?

— Потому что он абсолютно, в корне не прав, — фыркнула подруга.

— Нет, потому что она категорически не понимает элементарных законов макроэкономики, — парировал Роберт.

— Потому что ты неотёсанный северный варвар!

— Потому что ты избалованная, капризная столичная аристократка!

— Варвар.

— Капризная аристократка.

— Варвар!

Я молча наблюдала за этой уморительной пикировкой, чувствуя, как за напускным весельем внутри ноет душа. Юношеский задор друзей казался далёким. Я переглянулась сначала с Амелией, а потом с Марком. Марк красноречиво приподнял бровь. Амелия хитро улыбнулась. Похоже, не мне одной пришла в голову забавная мысль.

На следующий день я устроила «случайность», оставив на столе в библиотеке редкую книгу по архитектуре, которую требовалось вернуть на дальнюю, высокую полку. И поручила эту миссию именно Валерии, сославшись на плохое самочувствие. А Роберт по странному совпадению как раз изучал в тех же стеллажах архивные материалы. Передавая подруге фолиант, я поймала себя на мысли, что сама когда-то пряталась среди этих полок с Лео. Отголосок его шагов, казалось, до сих пор вибрировал в воздухе. Я заставила себя сглотнуть горький ком и улыбнуться Валерии.

— Ты сейчас серьёзно издеваешься надо мной? — подозрительно прищурилась Валерия, когда я вручила ей том.

— Я? Никогда в жизни.

— Даниэлла.

— Что?

— Ты сейчас умышленно, абсолютно намеренно оставляешь нас вдвоём в самом безлюдном месте дворца.

— Какая ужасная, циничная клевета на лучшую подругу.

— Ты только что буквально руками толкнула меня в его сторону!

— Я просто внезапно потеряла равновесие на ровном месте. Бывает.

— Принцесска Элларона, — процедила Валерия сквозь зубы.

— Валерия Элларонская, — в тон ей отозвалась я.

— Я тебя знаю с девяти лет.

— Именно поэтому ты, как никто другой, должна сейчас понимать, насколько я невинна в своих помыслах.

Валерия закатила глаз, а я победно улыбнулась ей в ответ. Уже через минуту она удалилась в полумрак между книжными стеллажами.

— Ты ведь сейчас действительно самым наглым образом сводничаешь, — тихо заметила подошедшая со спины Амелия.

— Возможно. Не отрицаю.

— Но делаешь это очень, очень плохо.

— Это ещё почему?

— Потому что нормальные, тактичные люди занимаются такими вещами незаметно для окружающих.

Я обернулась к ней и иронично выгнула бровь.

— Амелия, милая, где конкретно в этом безумном дворце ты за последний год видела нормальных людей?

На это справедливое замечание ей возразить было абсолютно нечего.

Спустя несколько дней я бескомпромиссно попросила Валерию лично показать Роберту центр нашей столицы. Потом — ипподром, набережную, сад. Каждый раз Валерия бурно возмущалась, а возвращаясь, без умолку рассказывала мне, какой Роберт невыносимый человек. Я слушала её тирады, и за её ворчанием упрямо видела Лео — его жесткий характер и резкие фразы.

— Представляешь, он битый час прилюдно спорил с нашим личным экскурсоводом! — возмущалась она, меряя шагами мою комнату.

— Ужас какой, — поддакивала я, листая дневник Эвелин, который она дала, мне, чтобы я поискала ответы в её знаниях.

— Потом он ещё полчаса на глазах у прохожих спорил со мной из-за даты постройки моста!

— Кошмар. Настоящий дикарь.

— А в конце прогулки он умудрился поспорить даже с каменным памятником основателю Элларона!

Я оторвала взгляд от бумаг.

— Ладно, признаю, это уже действительно впечатляет.

— И вообще, он просто невозможен!

— Конечно, конечно.

— Ты меня сейчас даже не слушаешь!

— Я очень внимательно тебя слушаю, Лер.

— Нет!

— Да.

— Нет, не слушаешь!

— Я слушаю тебя, Валерия, — я отложила дневник в сторону. — И спорю только потому, что ты сама сияешь и улыбаешься каждый раз, когда так эмоционально о нём рассказываешь.

Валерия замолчала на полуслове. Её щёки тут же залил яркий румянец. Я хищно усмехнулась.

— Замолчи, Даниэлла.

— Никогда.

— Дани! Ты просто отвратительный, коварный человек, — буркнула она, бросаясь к постели.

— Зато я чертовски наблюдательная подруга.

***

Спустя ещё неделю наш дворец снова погрузился в привычное политическое безумие из-за прибытия иностранной делегации. Однако в этот раз даже прожжённые сплетники выглядели озадаченными: Южный Миридан никогда не входил в состав Союза. Мы изредка вели с ними торговлю, но официальных визитов ещё не бывало.