Рассвет Элларии

Молодой Жнец растерянно, непонимающе нахмурился, переваривая мои слова, будто не до конца расслышал их или, наоборот, понял слишком хорошо. Я молча прошёл мимо него к коновязи, оставляя у себя за спиной очередные дымящиеся руины, очередную чистую победу и ещё одно полностью уничтоженное гнездо.

***

Кайрэн с его зноем, бурями и костями древних царств остался далеко на востоке и сменился затяжной, пронизывающей до костей сыростью земель Миридана. Одежда больше не сохла — теперь она насквозь пропиталась холодной дождевой водой. Дождь шёл с самого вечера, превращая разбитые дороги в грязное месиво.

Старый пограничный монастырь, где назначена встреча, давно превратился в безжизненные развалины. Когда-то давно здесь жили монахи, охранявшие и благословлявшие дорогу между государствами. Теперь от некогда величественной обители остались лишь полуразрушенные, поросшие мхом стены, осыпавшиеся арки да одинокая каменная колокольня, чудом пережившая десятки войн. Нейтральная территория. Идеальное, Богом забытое место для разговора, который не должен был услышать ни один шпион Совета.

Я пришёл первым. Оставив Жнецов разбить лагерь внизу у холма, я поднялся к руинам, встал под остатками уцелевшей каменной стены и молча смотрел, как потоки грязной воды стекают по древним плитам. Кожа на плечах ныла от сырости.

Каин появился почти через час. Один. Без доспехов из Пустоты и без знаков отличия Ордена. На нём был самый обычный, промокший тёмный плащ с накинутым на глаза капюшоном. Наставник поднялся по полуразрушенным ступеням и остановился в двух шагах от меня.

— Живой, — глухо произнёс он, не снимая капюшона.

— Пока да.

— Разочаровывающе.

— Взаимно.

Уголок его рта дёрнулся вверх, но эта мимолётная улыбка исчезла с его лица мгновенно, будто её там никогда и не было. И по этому резкому перепаду я сразу понял: хорошие новости на сегодня закончились, так и не начавшись. Лицо Каина выдавало мрачную скованность.

Некоторое время мы сухо, чисто по-солдатски обменивались обычными дежурными сведениями. Я коротко доложил о зачищенных демонических гнёздах; Каин вкратце обрисовал текущую оперативную ситуацию на дальних заставах; мы обсудили новые директивы Ордена по уничтожению Одержимых. Но вся эта гвардейская конкретика была лишь вынужденной, натянутой формальностью. Лишь ширмой, за которой мы оба пытались спрятать главное.

Первым к сути дела, как и всегда, перешёл Каин. Он резко повернулся ко мне, и его глаза хищно блеснули из-под капюшона.

— Ему хуже.

— Насколько всё плохо?

Каин долго смотрел в серую стену дождя за пределами арки, словно внутри себя мучительно подбирал правильные слова.

— Насколько... что мне... мне уже становится по-настоящему страшно.

— Что там происходит?

— Всё сразу, — он устало, с силой провёл широкой ладонью по своему лицу, стирая капли воды. — Его странные приступы участились.

— Какие именно приступы? О чём ты?

— Иногда он просто намертво замолкает прямо посреди важного доклада на Совете. Иногда начинает смотреть куда-то сквозь собеседника, будто тот сделан из стекла. Иногда вообще не слышит, что ему говорят в упор. А несколько раз... несколько раз я лично ловил его на том, что он вслух разговаривает сам с собой.

Я нахмурился, чувствуя, как Пустота внутри тревожно заворочалась.

— Сам с собой? Киллиан?

— Или с кем-то, кого на этом проклятом континенте способен видеть только он один.

Дождь забарабанил по разбитым плитам монастыря ещё сильнее, заглушая звуки внешнего мира.

— Эвелин утверждает, что его душа находится в крайней степени истощения, — продолжил Каин, понизив голос. — Придворные лекари в один голос твердят, что это обычное умственное переутомление от государственных дел. Председатели в Совете делают вид, будто вообще ничего странного не происходит. А я... я думаю, что он скоро станет по-настоящему опасен.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что раньше Киллиан просто возился в старых книгах, — Каин резко повернулся ко мне корпусом. Его лицо выражало пугающую серьёзность. — Он всегда, сколько я его помню, пытался понять грядущее. Обуздать нашего Бога. А теперь... Теперь он сам строит из себя Бога. Кажется, он пытается управлять судьбой всех вокруг себя.

Я, против собственной воли, снова вспомнил тот самый кабинет. Колоссальную энергию, прошивающую его тело. Бесконечные, удушающие варианты будущего.

— Он... он говорил что-нибудь обо мне после моего отъезда?

Каин мрачно нахмурился, уставившись на свои сапоги.

— Нет.

Я почувствовал, как вдоль позвоночника пополз странный холод, не имеющий отношения к дождю.

— Совсем? Ни разу?

— Ни единого раза, Лео.

Теперь нахмурился уже я. Это было тактически неправильно и шло вразрез с любой логикой. Если Киллиан действительно пошёл на такой радикальный шаг, если изгнал меня из столицы на год исключительно ради спасения жизни Даниэллы... Если вся эта мистическая петля вероятностей была настолько важна для него и безопасности... То почему он больше ни разу не поднял эту тему? Почему никак не контролировал мои передвижения в ссылке?

Каин цепко наблюдал за малейшими изменениями на моём лице. И, судя по его суровому вздоху, без труда понял весь ход моих невесёлых мыслей.

— Именно, — веско обронил он.

— Что «именно»?

— Меня этот факт беспокоит сильнее всего во всей этой чертовщине. Если человек принимает настолько радикальное решение в отношении кого-либо, он обычно продолжает неусыпно следить за последствиями своего выбора. Держать руку на пульсе. А Киллиан словно начисто вычеркнул тебя из объективной реальности.

Дождь продолжал неистово шуметь вокруг монастырских развалин, отрезая нас от остальной земли. И мне всё это не нравилось. Категорически не нравилось.

— Ты всё ещё веришь ему? — вопрос Каина прозвучал неожиданно хлёстко.

Перед моими глазами снова, как наяву, возник тот проклятый калейдоскоп. Мёртвая Даниэлла. Десятки её страшных смертей. Снова и снова. И во всех вариациях неизменно повторялось одно и то же клеймо — моё присутствие рядом с ней.

Я медленно прикрыл веки, пытаясь унять дрожь. А потом шумно, до боли в лёгких выдохнул:

— Не знаю. Правда, не знаю.

Наставник ничего не сказал в ответ. Он просто застыл рядом, терпеливо и угрюмо ожидая продолжения.

— Но я... я не могу позволить себе проверить обратное, — тихо закончил я.