Страница 69 из 84
— Я никогда не верила в сплетни про то, что Кирова убили сотрудники НКВД по приказу Сталина, а слышала я их немало, — продолжала учительница, — мне казалось невозможным, чтобы эта могучая организация сработала так топорно. Я рассуждала, что НКВД убрал бы Сергея Мироновича так, что комар бы носа не подточил. Автокатастрофа, фатальный сердечный приступ, в конце концов, драма на охоте, все это они могли подстроить без особого труда. Зачем было привлекать психически неустойчивого человека при таких широких возможностях, думала я. Но если включить в это уравнение страшный документ от первого декабря, то действительно, понимаешь, что смерть Кирова от естественных причин была Сталину бесполезна. Нужно было именно убийство, причем убийство раскрытое. Если бы Кирова нашли с пулей в затылке, а преступник остался неизвестным, это серьезно дискредитировало бы органы внутренних дел.
— Поэтому и необходимо было взять преступника с поличным, чтобы вина его не вызывала сомнений, — подхватила мама, — иначе, если бы его изобличили позже, при помощи косвенных улик, то во время большого террора его тоже воспринимали бы как невинную жертву репрессий.
Гортензия Андреевна сняла очередную порцию пенки и вздохнула:
— Да, версия красивая, но доказательств у нас никаких нет. Как говорит наш учитель истории, если судить о намерениях человека по результатам его действий, то Гитлер просто искал достойный повод застрелиться. Предлагаю принять, что ясности в этом деле нет и, увы, не предвидится.
— Увы, да, — разрезав последнее яблоко, Ирина отложила нож, — с вероятностью девяносто девять процентов можно утверждать, что на спусковой крючок нажал Николаев, но кто вложил в его руку револьвер — троцкисты, Сталин или внутренние демоны, — остается в области гипотез и догадок.
— А мы с вами живем в такой неудачный промежуток времени, — подхватила мама, — когда свидетели уже покинули этот мир или мало что помнят, а тайные архивы еще не открыты. Поэтому правду искать нам негде и отправлять дело на доследование бессмысленно.
Гортензия Андреевна только кивнула и стала раскладывать готовое варенье по банкам, почему-то нахмурившись. Мама подключилась к процессу со стерильными крышками и закаточной машинкой.
— Ну что, дорогие заседатели, решено-подписано и ставлю чайник? — весело спросила Ирина, с трудом протискиваясь мимо нагромождения тазов.
Гортензия Андреевна наполнила последнюю банку, поставила кастрюлю в раковину и залила горячей водой, чтобы легче было отмывать.
— Слушайте, в порядке бреда, конечно… — сказала она непривычно вкрадчивым тоном, — но товарищ Сталин имел в своей биографии несколько моментов, каждый из которых заставил бы насторожиться любого приличного контрразведчика. Дважды вдовец, причем обе жены умерли в молодом возрасте и при довольно странных обстоятельствах. К сыну от первого брака он не питал особых чувств и мало интересовался им. Так же мало он виделся со своей матерью и не перевез ее в Москву, даже когда вторично овдовел. Почему-то пресекал все попытки писать книги о его детстве и революционной юности. С упорством, достойным лучшего применения, истреблял своих товарищей по партии и вообще старых большевиков, назначая их шпионами и агентами иностранных разведок. Между тем, как говорят мои ученики, кто обзывается, тот сам так называется. Вдруг Сталин действительно был шпионом?
— Какой страны? Зимбабве?
— Почему?
— Потому что от его деятельности выиграла в основном Африка и другие развивающиеся страны.
— Мог быть просто агентом мирового капитала, — вздохнула Гортензия Андреевна, — призванным наглядно показать трудящимся всего мира, куда приводит коммунизм.
— А при чем тут тогда жены?
Гортензия Андреевна пожала плечами:
— Ну как. Первую, допустим, убили, когда заменяли настоящего Иосифа Джугашвили на будущего Сталина. Сюда, кстати, хорошо ложится его акцент, который сохранялся всю жизнь, и тяжеловесный и однообразный стиль речи. А вдруг он имитировал грузинский акцент, чтобы замаскировать какой-нибудь другой? А что? Акцент, оспины, усы и трубка — вот тебе и Сталин собственной персоной. Кто там будет вглядываться и сравнивать, тот ли это молодой грузинский революционер, которого он видел пять лет назад? Да и Туруханская ссылка, знаете ли, никого не красит. На Надежде Аллилуевой женился уже не настоящий Сталин, но, предположим, вторая супруга случайно нашла какой-нибудь компромат, и пришлось ее убрать, пока она не додумалась ни до чего лишнего.
Ирина зажгла газ под чайником и засмеялась. Весело жить, когда ты спокойно можешь обсуждать такие, мягко говоря, нетривиальные версии.
— И Киров, который был по-человечески близок со Сталиным, тоже что-то заподозрил, поэтому пришлось убирать и его? — спросила она.
— А почему бы и нет?
— Но, насколько мне известно, они не были знакомы до революции, как он мог догадаться, с кем имеет дело?
— Мало ли… Вдруг, будучи в гостях у Сталина, нашел на антресолях рацию или свежую шифровку из центра…
Гортензия Андреевна стояла с преувеличенно серьезным лицом. Такое бывает у родителей, когда какая-нибудь детская выходка рассмешила их, но в педагогических целях приходится проявлять суровость.
— Вы нас разыгрываете, — отмахнулась мама, — сами знаете, что поверить в такое невозможно.
— Ну да, будь Сталин иностранный шпион на грани разоблачения, ему пришлось бы убирать Кирова лично, в одиночку, не привлекая НКВД, — сказала Ирина. — Да и потом, пусть Киров случайно узнал шокирующую правду, что бы он с ней делал? Сталин был как-никак глава государства. Сергей Миронович бы только заикнулся о своих подозрениях, а продолжал речь уже в психушке. И это в лучшем случае.
— Ирочка, я предупреждала, что эта гипотеза бредово-фантастическая или фантастически бредовая, как вам угодно. Но с другой стороны, если бы моим родителям в двадцатые годы сказали, что пройдет меньше двух десятилетий и великие революционеры, которым они верили безоговорочно и которых безмерно уважали, вдруг окажутся врагами народа, террористами и иностранными шпионами, они бы тоже решили, что это бред и нездоровые фантазии.
* * *
— Нет, это уже переходит все границы! — в возмущении Лизина мама взъерошила свои короткие волосы, отчего стала похожа на панка. — Совсем обалдели!
— Обалдели, — подтвердила Лиза.
— Не волнуйся, куколка, радистками Кэт мы для тебя, конечно, побудем, нам это не трудно, даже интересно, но вообще так поступать нельзя!