Страница 20 из 64
Я потёрла переносицу и поняла, что Влад последние пять лет занимался очень плотно, видимо, дипломатией, потому что старался сейчас свою предвыборную кампанию протолкнуть таким образом, что вроде бы и волки сыты, и овцы целы.
— Я всего лишь тебе предлагаю попробовать. Ты умная женщина, я гениальный мужчина. У меня есть возможности, у тебя есть таланты. У нас с тобой замечательные дети, Катя, рождаются. И я считаю, что на Арсении останавливаться не стоило.
— Да? Поэтому ты завёл ребёнка с любовницей? Слушай, а что в итоге там произошло? Почему в сети гуляет информация о том, что она, возможно, лежала в каком-то психоневрологическом диспансере? Что ты так дрессировать её взялся? Считаешь, будто бы она совершила недопустимое, появившись перед крестинами в церкви? Или чем заслужила такое? Не надо рассказывать, что она перенапряглась. Я прекрасно знаю тебя и это со мной ты не мог провернуть такое, хотя подозреваю — просто не хотел. Но, видимо, с ней всё было по-другому.
— А давай мы с тобой договоримся, что я отвечу на все твои вопросы, но в той обстановке, которую выберу я, тогда, когда скажу и при условии, что на тебе будут красные чулки и короткая белая сорочка. Ты же у меня златоволосая. Вам всегда шёл красный цвет. И поверь, ты получишь ответы абсолютно на всё. Тебе ведь это интересно? Ты же отчаянно хочешь поверить в то, что я не такой плохой, каким кажусь тебе и в глубине души ты меня почти простила.
Влад шагнул ко мне и, не дотрагиваясь лица, провёл пальцами вдоль скулы.
— Я могу сейчас для тебя сделать всё что угодно. Но при этом ты должна играть по моим правилам.
Я глубоко вздохнула и тихо шепнула:
— Запашный, твоя дрессура устарела. И если я уж и буду в белой сорочке и красных чулках, то только на твоих похоронах. Так сказать, выполню последнюю волю.
20.
Влад прошёлся по мне оценивающим взглядом. Ни капельки не упустил то, что пять лет после рождения Сеньки меня мало как изменили. А тяжело разжиреть, когда ты мать троих детей, когда ты носишься как савраска. Ей точно так же тяжело в какой-то момент оказаться неряшливой дурёхой. Когда ты, во-первых, подаёшь пример дочерям, а во-вторых, знаешь, что на тебя смотрит маленький сын.
— Чертовка. — Мягко улыбнулся Влад и горячо выдохнул мне в лицо. — Прекрасная чертовка. Так мне даже больше нравится. Не то что моя благовоспитанная жёнушка пять лет назад. Хотел бы я тогда получить по морде от тебя этими словами.
И что-то было в его фразе, что заставило меня дёрнуться.
Влад сделал шаг и открыл дверь.
— Ты сделала всё возможное для того, чтобы Мила во мне разочаровалась. Спасибо от души душевно в душу, Катюха.
Влад закрыл за собой дверь.
Что принципиально — не хлопнул, а просто закрыл.
Я развернулась, потёрла лоб. В этот момент из коридора выбежал Сенька с Бьёрном.
— Ну что? Всё хорошо? Папе звонить будем?
Я мягко улыбнулась.
— Позвоним обязательно. — Честно призналась и села на диван.
А девочки, услышав голоса, начали подтягиваться. Лена была недовольна. Забрала Сеньку на кухню. А Мила села передо мной в кресло и поджала губы.
— Я всё равно не верю, что вот так вот всё происходило. Я уверена, что папа может это объяснить по-другому.
Я поняла, что больше не могу бороться.
— Мил, собери, пожалуйста, вещи. Я тебя отведу к папе.
Дочь вскинула подбородок, намекая на то, что ты со мной так не играй, не надо меня на понт брать. А я потерла снова лоб — почти до красна уже, и наклонилась к коленям, уперла локти в них.
— У меня нет сил доказывать тебе обратное. Я тебе рассказываю, как ситуация выглядит с моей стороны. Не буду убеждать тебя в том, что я одна права. Хочешь узнать правду? Езжай к папе. Ты понимаешь, что ты тем, что не можешься решиться сейчас, ещё неплохо меня дёргаешь — «я от тебя, мама, не уеду. Но и пилить тебя буду с монотонностью пилы-дружбы».
Мила надула щеки, встала и фыркнув, ушла в свою спальню.
До вечера я всё ждала звонка от сестры. Думала, что, может быть, удастся переговорить. Если с отцом что-то случилось непоправимое, значит, надо было собираться и ехать. Но мне для начала надо было понять, что там случилось. Сорвать троих детей и собаку, чтобы полететь — это дурдом был.
Выбившись из сил, я перебирала в телефонной книге номера знакомых родителей: тётя Клава из Сургута, мамина школьная подруга. Они общались пару раз в год.
Слишком далеко. Надо было кого-то поближе найти и поудачнее.
Но меня прервал звонок в дверь и на пороге стояла наш кинолог. Опять прогулка.
За это время я перевернула в голове тысячу и одну мысль. Казалось, что всё играет сейчас против меня. Даже время.
Логично, что после такого дня я почти без сил была и вечером свалилась. Я провалилась в сон, как только дотронулась головой до подушки.
А утром началось самое интересное.
Мила ходила по квартире, собирала свои вещи, что-то складывала в чемодан.
— Я пока просто собираюсь. — Зло призналась она и повела плечом.
Лена поехала снова на работу, желая разобраться со всеми бумагами.
Я, забрав Арсения, посмотрела на список дел и выбрала встречу с одним из юристов, который должен был объяснить, чем чревато сейчас желание Баринова пересмотреть время общения с детьми.
После встречи, Арсюха уломал меня заехать в торговый центр. Ему нравилось в России из-за того, что здесь очень много было для него развлечений. Прага тоже хороша. Европа в принципе для детей и животных хороша. Но почему-то в России он меня постоянно затаскивал то на батутные аттракционы, то в детские комнаты.
Вся эта движуха была ему по душе.
Оставив Артюху в флай-парке, я решила пройтись по бутикам. Хотела купить сыну немного вещей, потому что рос он не по дням, а по часам. Только недавно брюки были нормальными, а сейчас уже становились похожи на капри. С девчонками тоже также было. Только тогда особо возможности у меня не было.
Я передвигалась от одного бутика к другому и, посмотрев на время, заметила, что уже пора возвращаться за Арсюхой. Решила взять бабл-ти и остановилась возле лотка. Быстро выбрала нам с Арсением разные вкусы, чтобы, если вдруг ему его не понравится, он мой взял. В одной руке у меня были пакеты, в другой руке два стаканчика на подставке.
Я разворачивалась и абсолютно не ожидала, что у меня кто-то будет стоять за спиной так близко, что не удержу равновесие и стаканы с чаем полетят на пол. Неприятный розоватый след от чая остался у меня на рукаве блузки. Я чертыхнулась, сделала шаг назад, припирая собой столешницу и вскинула брови.