Страница 81 из 116
Глава 36
София
Три дня после нашего разговора о «плане» всё было идеально.
Слишком идеально.
Алекс был внимательным, нежным, присутствующим. Мы встречались каждый вечер — у него или у меня, неважно. Говорили о будущем, о том, как обыграем Вернова, о том, что будет потом.
Но что-то было не так.
Я чувствовала это — тем шестым чувством, которое развивается у детей манипуляторов. Маленькие паузы в разговорах. Взгляды, которые он отводил чуть быстрее обычного. Телефон, который он переворачивал экраном вниз.
«Ты параноишь», — говорила я себе. — «Это страх. Просто страх».
Но страх не уходил.
В четверг я увидела их.
Шла из института после репетиции — уставшая, но довольная. Сцена с Машей наконец-то получилась. Марина Андреевна даже улыбнулась, а это — как Оскар в нашем маленьком мире.
Кафе на углу Садовой и Лесной. Я проходила мимо случайно — или не совсем случайно, подсознание умеет выбирать маршруты.
И увидела их через окно.
Алекс и Кристина.
Они сидели за столиком в углу. Близко — слишком близко. Их головы почти соприкасались над чем-то на столе. Телефон? Документы?
Кристина положила руку на его предплечье. Он не отстранился.
Мир вокруг меня замер.
Я стояла на тротуаре, как вкопанная. Люди обходили меня, кто-то буркнул «осторожнее», но я не слышала.
Я видела только их.
Его лицо — сосредоточенное, серьёзное. Её лицо — мягкое, почти нежное. Они выглядели как... как пара. Как люди, которые доверяют друг другу.
«Это план», — сказал голос разума. — «Они обсуждают план. Ты же знаешь».
«А может, и нет», — ответил другой голос. — «Может, план — это ты. Может, они всё ещё вместе. Может, ты — просто прикрытие».
Я развернулась и ушла.
Быстро. Почти бегом.
Вечером он позвонил.
— Привет, рыжая. Как репетиция?
Его голос был тёплым, обычным. Как будто ничего не произошло. Потому что для него — ничего и не произошло.
— Хорошо, — сказала я. — Марина Андреевна довольна.
— Отлично! Хочешь отпраздновать? Могу приехать с вином.
— Нет. — Слово вышло резче, чем я хотела. — Я устала. Хочу лечь рано.
Пауза.
— Ты в порядке? — Спросил он.
«Нет. Я видела тебя с ней. Я не понимаю, что происходит. Я боюсь спрашивать, потому что боюсь ответа».
— Да, — сказала я. — Просто устала.
— Ладно. — Ещё пауза. — Тогда увидимся завтра?
— Да. Завтра.
— Спокойной ночи, София.
— Спокойной ночи.
- Люблю тебя, моя рыжая.
- Ага, пока. - Я отключилась и бросила телефон на кровать.
Это было глупо. Детски, незрело, самоуничтожительно. Я знала, что они обсуждают план против Вернова. Я сама согласилась на этот план. Я сама сказала «Да».
Но одно дело — знать. Другое — видеть.
Её рука на его предплечье. Их склонённые головы. Интимность момента, из которого я была исключена.
Старые страхи вспыхивали, как сухой хворост. Отец, который исчезал. Парни, которые предпочитали других. Голос в голове, твердящий: «Ты недостаточно хороша. Ты никогда не будешь достаточно хороша».
Я знала, что это неправда. Умом — знала.
Но сердце не слушало.
На следующий день он пришёл.
Без звонка, без предупреждения — просто появился в дверях общежития с кофе и круассанами.
— Я так соскучился, — сказал он, улыбаясь.
Я впустила его, не улыбнувшись в ответ.
— Что-то случилось? — Он поставил кофе на стол, посмотрел на меня внимательно. — Ты странная со вчерашнего вечера.
— Я нормальная.
— Нет. — Он шагнул ближе. — Я тебя знаю. Что происходит?
«Спроси. Просто спроси. Он объяснит».
Но слова застряли в горле. Потому что, если я спрошу — и он солжёт — я это увижу. И тогда всё рухнет.
Легче не знать. Легче молчать.
— Ничего, — сказала я. — Просто стресс. Репетиции, экзамены. Все как обычно.
— София. — Он взял моё лицо в ладони. — Посмотри на меня.
Я посмотрела. Его глаза — серо-зелёные, тёплые, обеспокоенные.
— Ты можешь мне рассказать, — сказал он. — Что угодно. Помнишь? Никаких секретов.
«Ирония. Ты сам хранишь секреты. Встречаешься с ней за моей спиной».
— Я видела тебя, — сказала я вдруг.
Его руки замерли.
— Что?
— Тебя. Вчера. В кафе. С Кристиной.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— София...
— Не надо. — Я отступила на шаг. — Я знаю, что вы обсуждаете план. Я не дура. Но ты мог бы... ты мог бы сказать. Что встречаешься с ней. Что...
— Я не встречаюсь с ней в том смысле, который ты имеешь в виду.
— Тогда в каком?
Он молчал. Я видела, как он борется — хочет сказать что-то и не может.
— Это связано с шантажом, — сказал он наконец. — С Верновым. Кристина... она помогает.
— Помогает — как?
— Я не могу... — он осёкся. — Есть вещи, которые тебе лучше не знать. Для твоей же безопасности.
— Моей безопасности? — Я рассмеялась горько. — Мы же договорились. Никаких секретов. Мы вместе, помнишь?
— Помню. Но это — другое.
— Почему?
— Потому что, если ты будешь знать всё — ты станешь целью. Вернов следит. Если он поймёт, что ты в курсе...
— То что? Будет шантажировать меня вместо тебя? — Я скрестила руки на груди. — Новости, Алекс: он уже шантажирует моего отца. Я уже в этом по уши.
— Это не то же самое.
— Тогда что?!
Он не ответил.
И его молчание — это молчание, полное недосказанности — было хуже любых слов.
— Уходи, — сказала я.
— София...
— Уходи. Пожалуйста. Мне нужно побыть одной.
Он смотрел на меня — с болью, с виной, с чем-то похожим на отчаяние. Но не спорил. Взял кофе, который принёс. Круассаны оставил.
— Я не предаю тебя, — сказал он у двери. — Я защищаю. Даже если ты не видишь.
— Защита без доверия — это клетка, — ответила я. — А я не птица.
Он ушёл.
Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Сползла на пол.
И только тогда позволила себе заплакать.
Лика нашла меня через час.
Она вернулась с пар, увидела меня — на полу, с красными глазами, с растрёпанными волосами — и мгновенно перешла в режим «боевой подруги».
— Что случилось? — Она села рядом. — Он что-то сделал?
— Нет. Да. Не знаю.
— Очень информативно.
Я рассказала. Про кафе, про Кристину, про разговор, про его молчание.
Лика слушала, кивала, не перебивала.
— Значит, — сказала она, когда я закончила, — ты видела его с бывшей. Он сказал, что это связано с шантажом. Но отказался объяснять детали.
— Да.