Страница 49 из 116
Глава 22
София
Он смотрел на меня так, будто я была чужой.
Нет, хуже. Будто я была врагом, притворявшимся другом. Будто каждое слово, каждое прикосновение, каждый поцелуй — всё было ложью.
И это было невыносимо.
— Ты правда думаешь, — сказала я медленно, чувствуя, как злость поднимается откуда-то из глубины, — что я всё это время тебя использовала?
— Я не знаю, что думать, — повторил он. — Слишком много совпадений.
— Совпадений? — Я рассмеялась — горько, некрасиво. — Моя жизнь — не конспирологическая теория, Алекс. Я не просыпаюсь по утрам с мыслью: «Как бы сегодня подобраться к Северовым».
— Твой отец связан с Верновым.
— Мой отец — эгоист, который думает только о себе! Я не контролирую, с кем он связывается!
— Но ты знала. Вчера он позвонил, и ты узнала.
— Да! Узнала! И что я должна была сделать? Выбежать с крыши с криком «стоп, мой папа — плохой человек»?
— Ты могла рассказать мне.
— Я собиралась! — Мой голос сорвался на крик. — Господи, Алекс, мы только поцеловались! Я пыталась понять, что происходит, прежде чем...
— Прежде чем — что? Решить, на чьей ты стороне?
Удар. Прямой, точный, в самое больное место.
Я отступила на шаг. Потом ещё на один.
— Вот, значит, как ты обо мне думаешь.
— Я не знаю, как о тебе думать. — Он провёл рукой по лицу. — Чёрт, София, ты не понимаешь. Вернов хочет уничтожить мою семью. Он копает под нас месяцами. И вдруг оказывается, что твой отец...
— Мой отец — не я!
— Но ты — его дочь. И он хочет что-то от тебя. И это что-то связано со мной.
— Он хотел, чтобы я познакомила его с твоей семьёй. Я отказала. Ещё до того, как... — я запнулась. — До того, как между нами что-то началось.
— Ты уверена?
— В чём?
— Что отказала? — Его взгляд стал жёстким. — Или ты сказала «подожди, дай мне подобраться поближе»?
Мир вокруг покраснел от ярости.
— Как ты смеешь...
— Я смею, потому что меня уже когда-то использовали. — Он шагнул ко мне, и я увидела в его глазах что-то сломанное. — Кристина. Помнишь? Она тоже подошла случайно. Тоже улыбалась. Тоже говорила красивые слова. А потом оказалось, что с самого начала...
— Я — не Кристина!
— Откуда мне знать?!
Его крик отразился от стен пустого зала. Мы стояли друг напротив друга — два человека, которые час назад были ближе, чем когда-либо, а теперь...
Теперь я не узнавала его. И, может быть, он не узнавал меня.
— Ты хочешь знать правду? — Сказала я тихо. — Вот тебе правда. Да, мой отец — манипулятор. Да, он появился с грязным предложением. Да, он теперь связан с твоим врагом. Но я — не он. Я никогда не была им. И, если ты не можешь отличить меня от него — может, ты вообще меня не знаешь.
Он молчал.
— Я рассказала тебе о своих страхах, — продолжала я, и голос дрожал. — О том, как боюсь быть недостаточно хорошей. О том, как жду одобрения от человека, который не умеет любить. Я открылась тебе, Алекс. По-настоящему. В той подсобке, на той кухне, на той чёртовой крыше. Это — тоже часть плана?
— Я не говорил...
— Ты именно это говоришь! — Я чувствовала, как горят глаза от непролитых слёз. — Ты говоришь, что не знаешь, кому верить. Что не можешь отличить правду от игры. Что я — потенциальный враг, пока не докажу обратное.
— София...
— Нет. — Я подняла руку. — Я не буду доказывать. Не буду оправдываться. Если ты не веришь мне после всего — значит, ты никогда не поверишь.
Тишина.
Он стоял передо мной — красивый, сломанный, чужой. Человек, которого я целовала совсем недавно. Человек, которому открыла сердце.
И человек, который только что разорвал это сердце на части.
— Ты знаешь, что самое смешное? — сказала я тихо. — Я боялась, что ты узнаешь про отца и решишь, что я такая же, как он. И вот — мои страхи сбылись. Самоисполняющееся пророчество.
— Я не решил, что ты...
— Решил. — Я отступила к краю сцены. — Ты уже решил. Я вижу это в твоих глазах.
Он не ответил.
И это молчание было приговором.
— Уходи, — сказала я.
— София, подожди...
— Уходи, Алекс. Пожалуйста.
Он стоял. Смотрел на меня. Открывал рот, закрывал.
А потом — развернулся и ушёл.
Дверь закрылась с мягким щелчком. Самый тихий звук в мире — и самый громкий одновременно.
Я стояла на сцене. Одна. В пустом зале, который ещё несколько минут назад был полон криков и обвинений.
Теперь — только тишина.
И я позволила себе заплакать.
Слёзы лились долго.
Я не пыталась их остановить. Просто села на край сцены, обхватила колени руками и плакала — некрасиво, с всхлипами, с соплями. Весь тот контроль, который я держала перед ним, рассыпался в прах.
Он не верил мне.
После всего — не верил.
Я понимала его страхи. Правда, понимала. Кристина использовала его, отец ломал его, мир научил его, что доверять опасно. Но понимание не уменьшало боли.
Потому что я — не они. Я — это я. И то, что я чувствовала к нему — этот странный, пугающий, невозможный клубок эмоций — было настоящим. Самым настоящим, что случалось со мной.
А он смотрел на меня как на подозреваемую.
Дверь скрипнула.
Я вздрогнула, торопливо вытирая лицо. Если это снова он...
— Софи?
Бэлла.
Она стояла в дверях — в джинсах, в толстовке Ярослава, с волосами, собранными в небрежный пучок. Её лицо было встревоженным.
— Ярослав сказал, что Алекс поехал в театр... — Она осеклась, увидев моё лицо. — О господи. Что случилось?
Я хотела сказать «ничего». Хотела улыбнуться и отмахнуться.
Вместо этого я снова заплакала.
Бэлла пересекла зал в несколько шагов. Забралась на сцену. Обняла меня — крепко, молча, так, как умела только она.
— Тише, — шептала она, гладя меня по волосам. — Тише, я здесь. Всё хорошо.
— Ничего не хорошо, — всхлипнула я.
— Тогда расскажи мне.
И я рассказала.
Всё.
Мы сидели на сцене, прислонившись к декорации — картонное окно от какого-то старого спектакля. Бэлла слушала молча, не перебивая. Только иногда сжимала мою руку крепче.
Я рассказала про отца. Про его звонок, про «Чайку», про условие. Про то, как он появился снова — с Верновым за спиной, с грязными деньгами и грязными намерениями.
Рассказала про поцелуй на крыше. Про то, как остановилось время. Про то, как я думала — вот оно, наконец-то что-то настоящее.
И про то, как всё рухнуло.
— Он думает, что я его использую, — закончила я. — Что всё это время я подбиралась к нему ради отца. Ради денег. Ради... не знаю чего.