Страница 47 из 116
— А потом он позвонил снова, — продолжала я. — На той крыше, после того как мы... — я запнулась. — После поцелуя. Сказал, что нашёл инвестора сам. Вернова.
— И ты узнала, кто такой Вернов.
— Да. — Я остановилась. Повернулась к нему. — И всё изменилось. Потому что это был уже не просто «познакомь меня с богатыми людьми». Это было — «помоги уничтожить семью человека, которого я...»
Я замолчала.
— Которого ты — что? — Спросил он тихо.
Река шумела внизу. Фонари мерцали. Мир ждал ответа.
— Которого я не хочу терять, — сказала я.
Мы дошли до моста.
Старый, каменный, с чугунными перилами и фонарями, похожими на стражей. Днём здесь толпились туристы. Ночью — только мы.
Алекс остановился посередине. Оперся на перила, глядя на воду.
— Я должен извиниться, — сказал он.
— За что именно?
— За всё. — Он повернулся ко мне. — За то, что обвинил тебя. За то, что сравнил с Кристиной. За то, что смотрел на тебя так, будто ты — враг.
— Ты боялся.
— Это не оправдание.
— Нет, — согласилась я. — Но это объяснение. И я... я тоже виновата.
— В чём?
— В том, что не рассказала сразу. В том, что разозлилась вместо того, чтобы объяснить. — Я подошла ближе, встала рядом с ним у перил. — Мы оба хороши.
— Два идиота.
— Два раненых идиота. — Я слабо улыбнулась. — Которые не умеют доверять.
Он смотрел на меня. Долго, внимательно. Фонарный свет падал на его лицо, превращая серо-зелёные глаза в тёмное золото.
— Мой отец научил меня, что доверие — слабость, — сказал он тихо. — Что люди всегда чего-то хотят. Что нужно бить первым, пока не ударили тебя.
— А мой научил, что любовь нужно заслужить. Что её дают за достижения, как награду. И отбирают, если ты недостаточно хорош.
— Мы оба выросли с прекрасными примерами.
— Лучшими из лучших.
Он протянул руку. Коснулся моего лица — осторожно, нежно. Его пальцы скользнули по щеке, по скуле, заправили прядь волос за ухо.
— Я не хочу быть как он, — сказал он. — Не хочу толкать людей, разрушать, использовать. Но иногда... иногда его голос в моей голове такой громкий.
— Я знаю, — прошептала я. — У меня тоже.
— Как ты с ним справляешься?
— Плохо. — Я накрыла его руку своей. — Но, может быть... может быть, вдвоём будет легче?
Он молчал. Смотрел на меня с чем-то, что было похоже на надежду — хрупкую, испуганную, но настоящую.
— Начнём с начала? — Спросил он.
— С начала — это как?
— Без прошлого. Без их историй, их конфликтов, их ошибок. — Он взял моё лицо в ладони, и я чувствовала тепло его кожи, биение его пульса. — Просто ты и я. Два человека, которые... которые хотят попробовать.
Я смотрела в его глаза. Видела страх — и смелость. Сомнения — и решимость. Всё то, что чувствовала сама.
— Начнём, — сказала я.
И поцеловала его.
Первой.
Это был другой поцелуй.
Не как на крыше — отчаянный, голодный, на грани срыва. Этот был мягким. Медленным. Как обещание, не как требование.
Мои руки легли ему на грудь. Его — на мою талию. Мы стояли на мосту, посреди ночного города, и целовались так, будто у нас было всё время мира.
Может, так и было.
Когда мы оторвались друг от друга, он прижался лбом к моему.
— Это странно, — прошептал он.
— Что?
— Не ненавидеть тебя.
Я рассмеялась — тихо, счастливо.
— Привыкнешь.
— Не уверен, что хочу.
— Почему?
— Потому что ненависть была безопаснее. — Он отстранился, посмотрел мне в глаза. — Это — пугает.
— Меня тоже.
— Но ты всё равно здесь.
— Ты тоже.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которая начинается с правого уголка рта и поднимается медленно, как рассвет.
— Идём, — сказал он.
— Куда?
— Не знаю. Куда-нибудь, где можно просто... быть. Без драмы, без прошлого, без планов.
— Звучит невозможно.
— Тогда давай попробуем невозможное.
Он взял мою руку. Переплёл наши пальцы.
И мы пошли — по мосту, в ночь, в неизвестность.
Вместе.