Страница 43 из 116
Что, чёрт возьми, это значит.
На следующий день я написал ей. Трижды.
«Как всё прошло?»
Прочитано. Без ответа.
«София, что случилось?»
Прочитано. Без ответа.
«Мы можем поговорить?»
Прочитано. Без ответа.
К вечеру я перестал писать. Гордость — штука полезная, когда всё остальное рушится.
Ярослав позвонил около семи.
— Что ты сделал?
— В смысле?
— Бэлла говорит, София сама не своя. Закрылась в комнате, ни с кем не разговаривает. Отменила репетицию. — Пауза. — Это после того, как вы вместе ушли из клуба?
— Мы просто разговаривали.
— Алекс.
— Ладно, не просто разговаривали. Но я ничего не сделал. Клянусь. Ей позвонил отец, и она уехала.
— Отец? — Голос Ярослава изменился.
— Ты его знаешь?
— Слышал. Режиссёр. Исчезает на годы, появляется, когда ему что-то нужно. Бэлла рассказывала. Исчезает и появляется. Вечно ищет спонсоров.
Картинка складывалась, и мне она не нравилась.
— Где она сейчас? — Спросил я.
— На репетиции. Ну, той, которую не отменила. В малом зале театрального.
Я уже надевал куртку.
Театральный факультет вечером выглядел иначе — пустые коридоры, приглушённый свет, эхо шагов. Я шёл по указателям, пока не нашёл малый зал.
Дверь была приоткрыта. Я остановился у щели.
София стояла на сцене. Одна. Без партнёров, без режиссёра. Просто — она и пустой зал.
Она говорила что-то — монолог, который я не узнал. Её голос был низким, надломленным. Руки двигались, как птицы в клетке.
Потом она замолчала. Опустила голову. Плечи вздрогнули.
Она плакала.
Я хотел войти. Обнять её. Спросить, что случилось.
Вместо этого я толкнул дверь — громко, намеренно.
Она вздрогнула. Обернулась. Торопливо вытерла лицо.
— Алекс? Что ты здесь делаешь?
— Ищу тебя.
— Как ты...
— Ярослав сказал.
Она отвернулась. Начала собирать вещи — сумку, шарф, сценарий.
— Мне нужно идти.
— София.
— Серьёзно, у меня дела...
— Ты избегаешь меня весь день.
Она замерла. Спина напряглась.
— Не избегаю. Просто занята.
— Ты не ответила ни на одно сообщение.
— Я... — она повернулась. Её глаза были красными. — Мне нужно было подумать.
— О чём?
Молчание.
Я подошёл ближе. Она не отступила, но и не двинулась навстречу.
— Что сказал твой отец? — Спросил я.
— Ничего важного.
— Не ври мне.
Слова вышли жёстче, чем я хотел. Она вскинула подбородок.
— Я не вру.
— «Это касается Северовых». — Я процитировал то, что слышал. — Это я придумал?
Её лицо изменилось. Что-то мелькнуло — страх? вина? — и исчезло.
— Ты подслушивал?
— Я стоял рядом. Это не подслушивание.
— Это...
— Что он хочет, София?
Она отвернулась. Подошла к краю сцены. Село, свесив ноги.
— Он хочет, чтобы я познакомила его с твоей семьёй, — сказала она тихо. — Ты уже знаешь.
— Да. Ты говорила. — Я сел рядом. — Но вчера ночью что-то изменилось. Что?
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Он нашёл инвестора, — сказала она наконец. — Сам. Без моей помощи.
— И это плохо?
— Это... — она сглотнула. — Этот инвестор — Артур Вернов.
Мир остановился.
Вернов. Человек, который хочет уничтожить мою семью. Человек, связанный с мистером Икс. И он — инвестор отца Софии.
— Что? — Мой голос стал чужим.
— Я узнала вчера. Отец сказал, что Вернов готов вложиться в «Чайку». Взамен он хочет... — она замолчала.
— Чего он хочет?
— Информацию. О вашей семье. Отец не знал деталей, но... — она повернулась ко мне. Её глаза блестели. — Алекс, я не знала. Клянусь. Когда он впервые позвонил, я понятия не имела про Вернова.
Я смотрел на неё. На веснушки, на рыжие пряди, на губы, которые целовал несколько часов назад.
И чувствовал, как что-то холодное поднимается изнутри.
— Когда мы познакомились, — сказал я медленно. — В кофейне, полгода назад. Это было случайно?
Она моргнула.
— Что?
— Я думал, что ты — просто дерзкая девчонка. Что мы встретились случайно… Но теперь...
— Алекс, ты серьёзно?
— Ты знала, кто я? — Я встал. Отступил на шаг. — Знала, что я — Северов?
Она тоже встала. Её лицо побледнело.
— Нет, я… Я позже узнала! Но это не значит...
— Не значит — что? Что ты не попалась мне под руку специально?
— Я…, ты же сам пролил кофе на меня! — Её голос сорвался. — Ты правда думаешь, что всё это время я... что?
— Не знаю, что думать. — Я провёл рукой по волосам. — Твой отец хочет чего-то от моей семьи. Вернов — враг моего отца. И ты — между ними.
— Я не между ними!
— Тогда объясни! — Я почти кричал. — Объясни, почему ты избегала меня весь день. Почему плакала одна на сцене. Почему...
— Потому что я боюсь! — Она выкрикнула это, и эхо разнеслось по пустому залу. — Боюсь, что, если расскажу тебе всё — ты решишь, что я такая же, как он. Как мой отец. Манипулятор, который использует людей.
Тишина.
Я смотрел на неё. Она дрожала — мелко, едва заметно.
— А ты? — Спросил я тихо. — Ты — не такая же?
Она не ответила.
И это молчание было хуже любых слов.
— Ты тогда была в кофейне случайно? — Повторил я. — Или знала, кто я?
Она смотрела на меня — долго, больно.
— Я не знала, кто ты, — сказала она наконец.
Я молчал.
— А потом ты пролил кофе, — продолжила она горько, — и оказался тем еще засранцем. И я тогда тебя боялась, даже почти ненавидела…
— А теперь?
— А теперь я не знаю. — Она подняла глаза. — Может, я снова ошибаюсь. В тебе. В себе. Во всём этом.
Я хотел сказать что-то. Извиниться. Объяснить.
Но слова застряли в горле.
Потому что часть меня — та, которую сломал отец, которую предавали снова и снова — эта часть всё ещё шептала: «Не верь. Не доверяй. Все чего-то хотят».
И я не знал, как заставить её замолчать.
d
d
Глава 21
София
Он смотрел на меня так, будто я была чужой.
Нет, хуже. Будто я была врагом, притворявшимся другом. Будто каждое слово, каждое прикосновение, каждый поцелуй — всё было ложью.
И это было невыносимо.
— Ты правда думаешь, — сказала я медленно, чувствуя, как злость поднимается откуда-то из глубины, — что я всё это время тебя использовала?
— Я не знаю, что думать, — повторил он. — Слишком много совпадений.