Страница 42 из 116
Глава 20
София
Крыша клуба оказалась неожиданно тихой.
Музыка снизу превратилась в глухой пульс — далёкий, приглушённый. Город раскинулся под нами морем огней: жёлтые окна домов, красные стоп-сигналы машин, неоновые вывески, мерцающие как искусственные звёзды.
Настоящие звёзды тоже были — бледные, едва видимые сквозь городскую засветку, но всё же.
— Как ты узнал про это место? — Спросила я, подходя к краю.
Невысокий парапет, ветер в волосах. Я сбросила туфли ещё у двери — каблуки и крыши не сочетаются.
— Владелец клуба — друг семьи. — Алекс встал рядом, облокотившись на перила. — Я сбегал сюда, когда вечеринки становились невыносимыми.
— Ты? Сбегал с вечеринок? — Я подняла бровь. — Алекс Северов, душа любой компании?
— Душа любой компании устаёт изображать душу.
Он сказал это просто, без горечи. Констатация факта.
Я смотрела на него — профиль в полумраке, расслабленные плечи, ветер треплет волосы. Он был красивым. Это я знала всегда, ещё когда ненавидела его. Но сейчас красота была другой — не раздражающей, не вызывающей. Просто... его.
— О чём ты думаешь? — Спросил он, поймав мой взгляд.
— О том, что ты другой.
— Другой?
— Не такой, каким кажешься. — Я отвернулась к городу. — Когда мы познакомились, я думала, что ты — просто очередной богатый мальчик с красивым лицом и пустой головой.
— Какой комплимент.
— Я ещё не закончила. — Я улыбнулась. — Потом я решила, что ты — манипулятор. Играешь людьми ради развлечения.
— Тоже мило.
— А теперь...
— Теперь?
Я повернулась к нему. Он смотрел на меня — внимательно, серьёзно, без обычной маски.
— Теперь я не знаю, кто ты. Но хочу узнать.
Тишина. Только ветер и далёкий гул города.
— Ты тоже другая, — сказал он тихо.
— В смысле?
— Когда мы познакомились, я думал, что ты — просто дерзкая девчонка, которая слишком много о себе воображает.
— Вау. Взаимно.
— Потом я решил, что ты опасна. Слишком умная, слишком острая. Из тех, кто видит слишком многое.
— И теперь?
Он шагнул ближе. Я не отступила.
— Теперь я знаю, что был прав. Ты опасна. — Его голос стал ниже. — Но не так, как я думал.
— А как?
— Ты заставляешь меня хотеть быть честным. — Он поднял руку, коснулся моей щеки. — Это пугает больше всего.
Его пальцы были тёплыми. Я чувствовала каждую точку соприкосновения — как ожог, как электрический разряд.
— Ты меня бесишь, — сказала я.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которая начинается с правого уголка рта.
— Ты меня тоже.
— Серьёзно. Ты невыносимый, самоуверенный, наглый...
— Продолжай.
— ...и ты смотришь на меня так, что я забываю, что хотела сказать.
— Так — это как?
— Так, — я сглотнула, — будто хочешь меня поцеловать.
— А если хочу?
Мир остановился.
Город внизу исчез. Звёзды погасли. Остались только его глаза — серо-зелёные, с крапинками золота в свете далёких огней.
— Тогда, — сказала я едва слышно, — может, стоит перестать хотеть и начать делать?
Он наклонился.
Медленно. Давая мне время отступить, передумать, сбежать.
Я не сделала ничего из этого.
Его губы коснулись моих — осторожно, почти невесомо. Вопрос, не утверждение. Я ответила — приоткрыла губы, подалась ближе.
И тогда он перестал сдерживаться.
Его рука скользнула на мой затылок, пальцы зарылись в волосы. Другая — на талии, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, жарче. Я чувствовала вкус виски и чего-то ещё — его, только его.
Мои руки сами нашли дорогу — на его плечи, на шею, в волосы. Я прижималась к нему, и этого было мало, слишком мало. Я хотела ближе, ещё ближе, хотела раствориться в этом ощущении.
Он целовал меня так, будто я была воздухом, а он тонул.
Я целовала его так, будто он был ответом на вопрос, который я боялась задать.
Когда мы оторвались друг от друга — задыхаясь, с губами на миллиметр друг от друга — я не узнала свой голос:
— Вот это...
— Да, — сказал он. — Вот это.
Он снова поцеловал меня — короче, мягче, но не менее головокружительно. Потом — ещё раз. И ещё. Маленькие поцелуи-обещания, от которых подгибались колени.
Я рассмеялась — от неожиданности, от счастья, от абсурдности происходящего.
— Что смешного? — Спросил он, улыбаясь.
— Мы. Месяц назад я мечтала тебя убить. А сейчас...
— А сейчас?
— Сейчас я мечтаю о других вещах.
Его глаза потемнели. Он наклонился к моему уху:
— Расскажи мне о них. Подробно.
Я открыла рот, чтобы ответить что-то дерзкое — что-то в нашем стиле — когда телефон в моей сумке взорвался звонком.
Громким. Настойчивым. Разрушающим момент.
— Не отвечай, — сказал Алекс, целуя мою шею.
— Может, важное...
— Ничего не может быть важнее нас…
Телефон замолчал. Потом зазвонил снова.
Я застонала — не от удовольствия, от разочарования — и полезла в сумку.
Экран светился в темноте.
«Папа».
Я замерла.
— Что? — Алекс почувствовал перемену. — Кто это?
Я показала ему экран.
Его лицо изменилось. Мягкость исчезла, появилось что-то настороженное.
— Ты ответишь?
Телефон продолжал звонить. Третий раз. Отец никогда не звонил трижды — ему не хватало терпения.
Значит, что-то случилось.
— Да, — сказала я и нажала «принять». — Алло?
— Софи! — Его голос был странным. Взволнованным. — Мне нужно тебя увидеть. Срочно.
— Что случилось?
— Не по телефону. Приезжай ко мне в отель. «Метрополь», номер 507.
— Сейчас? Почти полночь!
— Это важно, Софи. — Пауза. — Это касается Северовых. И тебя это тоже касается.
Я посмотрела на Алекса. Он стоял рядом, близко, и я видела, как напряглись его плечи.
— Я приеду, — сказала я и отключилась.
Мы стояли на крыше — город внизу, звёзды сверху, вкус поцелуя всё ещё на губах.
И ощущение, что всё только начинается.
d
d
Алекс
Она уехала.
Просто — уехала. Поцеловала меня коротко, виновато, сказала «мне нужно идти» и исчезла в дверях крыши, оставив меня с привкусом её губ и миллионом вопросов.
Я стоял там ещё минут десять. Смотрел на город. Пытался понять, что только что произошло.
Мы целовались. По-настоящему. Так, что земля уходила из-под ног.
А потом позвонил её отец — и она сбежала.
«Это касается Северовых».
Я слышал эти слова через динамик. Тихо, но достаточно чётко.