Магнит ненависти. Соперники

Глава 17

Алекс

Квартира брата больше напоминала командный центр, чем жильё.

Три монитора на столе, провода змеями по полу, серверная стойка в углу, мигающая зелёными огнями. Мой брат сидел в кресле, окружённый этим технологическим хаосом, и выглядел абсолютно в своей стихии.

— Ты уверен, что это легально? — Спросил я, глядя, как его пальцы летают по клавиатуре.

— Определи, что, по-твоему, «легально».

— То, за что не сажают в тюрьму.

— Тогда — скорее нет. — Данила не отрывался от экрана. — Но тебе же нужны ответы?

Нужны. После звонка Кристины я не спал всю ночь. Крутил в голове её слова: «Тебя хотят уничтожить». Кто? Зачем? И откуда этот человек знает о травме?

— Есть что-нибудь?

— Много чего. — Данила развернул один из мониторов ко мне. — Смотри. Я отследил звонки Кристины за последний месяц. Неизвестный номер появляется семь раз. Каждый раз — разный, но все зарегистрированы на подставные компании.

— И?

— Все компании ведут к одному человеку. Вернее, к одной структуре.

На экране появилась схема — линии, стрелки, названия фирм. В центре — имя.

— Артур Вернов, — прочитал я вслух.

— Знакомо?

Ещё бы не знакомо. Артур Вернов — конкурент отца. Старый враг. Они сцепились лет десять назад из-за контракта на строительство торгового центра. Отец выиграл, Вернов проиграл. С тех пор — холодная война.

— Думаешь, это он?

— Думаю, что след ведёт к нему. — Данила откинулся в кресле. — Но прямых доказательств нет. Вернов умный — он не оставляет отпечатков. Всё через посредников, подставных лиц.

— То есть мы в тупике?

— Не совсем. — Данила щёлкнул мышкой, открыл новое окно. — Я нашёл кое-что интересное. Помнишь Игоря Ларина?

Ларин. Отец Софи… Тот, кого отец практически уничтожил пятнадцать лет назад.

— Помню. И?

— Он связан с Верновым. Они встречались три раза за последний месяц. Рестораны, частные клубы. — Данила повернулся ко мне. — Я не верю в совпадения.

Я тоже не верил.

— Что Ларин может хотеть?

— Мести? Денег? Справедливости? — Данила пожал плечами. — Отец разрушил его жизнь. Такое не забывается.

Я думал о Софии. О её отце, который хотел «связаться» с Северовыми. О её словах: «Ему нужен инвестор».

Ковальский. Ларин. Вернов.

Как они связаны? И связаны ли вообще?

— Мне нужно больше информации, — сказал я.

— Я работаю над этим. — Данила потянулся, хрустнув шеей. — А тебе нужно на соревнования. Через два часа, если не ошибаюсь?

Чёрт. Плавание. Межуниверситетский турнир. Я почти забыл.

— Справишься без меня?

— Справлялся же столько лет. — Данила слабо улыбнулся. — Иди. Покажи им, как Северовы плавают.

Бассейн гудел от голосов.

Трибуны заполнены — студенты, тренеры, случайные зрители. Вода сверкала под софитами. Запах хлорки бил в нос, и я вспомнил кладовку с Софией — её волосы, её дыхание, её губы в сантиметре от моих.

Не сейчас. Сосредоточься.

Я разминался у бортика. Плечо ныло — привычно, терпимо. Обезболивающее подействует через десять минут. Этого хватит.

— Северов! — Тренер подошёл, хлопнул по спине. — Готов?

— Всегда.

— Стометровка вольным стилем. Твой коронный. Не подведи.

Я кивнул. Встал на тумбу. Шесть дорожек, шесть пловцов. Я — на четвёртой, в центре.

Свисток.

Мир сузился до одной точки — вода впереди. Я прыгнул.

Холод обнял тело. Руки резали воду, ноги били ритмично. Первые двадцать пять метров — разгон. Поворот. Второй отрезок — держать темп. Плечо горело, но я не чувствовал. Адреналин — лучший анестетик.

Поворот. Третий отрезок. Лёгкие горели. Мышцы кричали. Кто-то был рядом — справа, на соседней дорожке. Я ускорился.

Последний поворот. Финишная прямая. Двадцать пять метров до победы.

Я не думал о боли. Не думал о Вернове, о Ларине, о Софии. Только вода, скорость, финиш.

Касание.

Я вынырнул. Табло над бассейном моргнуло цифрами.

52.14.

Лучший результат сезона.

Трибуны взорвались криками. Тренер орал что-то радостное. Ребята из команды хлопали по воде.

Я улыбался. Махал рукой.

И чувствовал, как плечо рвётся на части.

Я выбрался из бассейна. Ноги дрожали — не от усталости, от боли. Улыбка застыла на лице, как маска.

— Отличный заплыв! — Тренер обнял меня. — Ты в форме, Северов!

— Спасибо.

— Отдохни. Через час — эстафета.

Я кивнул. Пошёл к раздевалке. Каждый шаг давался с трудом. Улыбка сползала.

Дверь. Скамейка. Я рухнул, прижимая руку к плечу.

Боль была такой, что темнело в глазах. Я нащупал сумку, достал баночку с таблетками. Руки тряслись. Крышка не поддавалась.

Наконец — открыл. Высыпал две таблетки на ладонь. Три. К чёрту дозировку.

Закинул в рот. Запил водой из бутылки.

Закрыл глаза. Жди. Жди. Жди.

— Алекс?

Я дёрнулся. Баночка выпала из рук, таблетки рассыпались по полу.

София стояла в дверях раздевалки.

Она была в джинсах и простой футболке. Волосы собраны в хвост. Никакого макияжа. И всё равно — самая красивая женщина, которую я видел.

Худшее время. Худшее место.

— Что ты здесь делаешь? — Мой голос вышел резче, чем хотелось.

— Бэлла попросила передать что-то Ярославу. Он в тренерской команде. — Она шагнула ближе, глядя на рассыпанные таблетки. — Что это?

— Ничего.

— Не похоже на «ничего».

Она присела, подняла баночку. Прочитала этикетку. Её лицо изменилось.

— Это же очень сильные обезболивающие.

— Я в курсе.

— Зачем тебе сильные обезболивающие после обычного заплыва?

— Просто... мышцы болят. Ничего серьёзного.

Она подняла глаза. Зелёные, яркие, видящие слишком многое.

— Ты плохо выглядишь.

— Спасибо, очень мило.

— Я серьёзно. — Она встала, подошла ближе. — Ты бледный. Руки дрожат. И ты глотаешь таблетки, как конфеты.

Я хотел отшутиться. Сказать что-то резкое, оттолкнуть её, как делал последние дни.

Но боль пульсировала в плече, и я слишком устал притворяться.

— Что с тобой? — Спросила она тихо.

— Ничего.

— Не ври мне.

Три слова. Простые, прямые. И что-то в её голосе — не требование, а просьба — сломало мою защиту.

— Плечо, — сказал я. — Травма. Старая.

Она молчала. Ждала продолжения.

— Частичный разрыв связок. Врачи говорят — нужна операция. Но, если сделать сейчас — пропущу чемпионат. — Усмехнулся я криво. — Вот и весь выбор: мечта или здоровье.

— И ты выбрал мечту.