Страница 30 из 116
Глава 14
София
Утро было солнечным и жестоким.
Я спустилась к завтраку с опухшими от не до сна глазами и желудком, скрученным в узел. Бэлла уже сидела на террасе рядом с Ярославом. Был там и Дэн, который читал газету в углу. Алекс стоял у перил, глядя в сад. Он обернулся, когда я вышла.
И я увидела его лицо. Холодное. Закрытое. Ничего от человека, который ночью заправлял мне волосы за ухо.
— Доброе утро, — сказала я.
— Утро, — ответил он коротко и отвернулся.
Всё.
Ни улыбки. Ни взгляда. Ни намёка на то, что между нами что-то произошло. Я села рядом с Бэллой. Взяла кофе. Руки не дрожали — я проследила.
— Ты в порядке? — Шепнула Бэлла.
— В полном.
Алекс взял чашку со стола, не глядя на меня, и ушёл в дом.
Бэлла проводила его взглядом. Посмотрела на меня.
Я пожала плечами.
— Всё нормально.
Но внутри — там, где ещё несколько часов назад теплилось что-то хрупкое и новое — было пусто и холодно.
Мне показалось.
Ночь, лунный свет, его рука на моей щеке — мне всё показалось.
Или хуже: не показалось. Но для него это ничего не значило.
Я отпила кофе. Горький, обжигающий. В самый раз.
Он избегал меня.
Не просто держал дистанцию — избегал. Целенаправленно, методично, с хирургической точностью.
Когда я входила на террасу — он уходил в сад. Когда я спускалась к бассейну — он возвращался в дом. Когда за обедом наши взгляды случайно встречались — он смотрел сквозь меня, как будто я была стеклом. Прозрачным, неинтересным стеклом.
К полудню я злилась.
К трём — грустила.
К пяти — снова злилась, но уже на себя.
Потому что какого чёрта? Какого чёрта я позволила себе... что? Размякнуть? Открыться? Поверить, что этот ночной разговор что-то значил?
Я сидела на краю бассейна, опустив ноги в воду, и смотрела на своё отражение. Рыжие волосы, бледное лицо, круги под глазами. Жалкое зрелище.
— Эй.
Бэлла опустилась рядом. Её ноги скользнули в воду, плечо коснулось моего.
— Привет, — сказала я, не поднимая глаз.
— Хочешь поговорить?
— О чём?
— О том, почему ты весь день выглядишь так, будто кто-то украл твоего кота.
— У меня нет кота.
— София.
Я молчала. Вода была тёплой, почти горячей от солнца. Где-то в саду пели птицы. Идеальный летний день. Идеальные декорации для того, чтобы чувствовать себя идиоткой.
— Это из-за Алекса? — Спросила Бэлла тихо.
— Нет.
— Софи, я же вижу. Вчера вы были... другими. После волейбола. А сегодня он ведёт себя так, будто ты — привидение.
— Может, я и есть привидение. Призрак несбывшихся надежд.
— Ты шутишь, когда тебе плохо.
— Я шучу, когда хочу, чтобы меня оставили в покое.
Бэлла замолчала. Я чувствовала её взгляд — мягкий, терпеливый. Она не давила. Никогда не давила. Просто ждала.
И я сломалась.
— Мы разговаривали ночью, — сказала я в воду. — На кухне. Я не могла уснуть, вышла за водой, а он... он уже был там.
— И?
— И мы говорили. По-настоящему. Без колкостей, без игр. Он рассказывал про семью, я — про отца. И это было... — я запнулась, подбирая слово. — Настоящим. Как будто маски сняли. Оба.
Бэлла молчала.
— А потом он почти поцеловал меня.
— Почти?
— Данила вошёл. За соком. — Я горько усмехнулась. — Романтика.
— А утром?
— Утром он смотрел на меня как на пустое место. Как будто ночи не было. Как будто я всё выдумала.
Я наконец подняла глаза. Бэлла смотрела на меня с той смесью сочувствия и понимания, которую я ненавидела. Потому что она означала: да, всё так плохо, как тебе кажется.
— Может, он испугался, — сказала она.
— Алекс Северов? Испугался?
— Люди пугаются близости, Софи. Особенно те, кто не привык её показывать.
— Или я просто... — я замолчала.
— Что?
— Не знаю. Удобная. Доступная. Рыжая дурочка, которая велась на полуночные разговоры и красивые жесты.
— Ты не дурочка.
— Тогда почему я чувствую себя так, будто меня использовали?
Бэлла обняла меня. Просто обняла — молча, крепко. Её волосы пахли цветочным шампунем, и я вспомнила, как год назад она плакала у меня на плече после очередного срыва из-за Валентина. Теперь она была сильной. Счастливой. А я...
— Мы уезжаем через час, — сказала она тихо. — Ярослав отвезёт нас в город.
— Хорошо.
— Тебе не нужно с ним разговаривать. Не нужно ничего объяснять. Просто... отпусти это.
— Отпустить?
— Пока. На время. Разберёшься потом.
Я кивнула. Отпустить. Как будто это так просто. Как будто его пальцы на моей щеке не отпечатались в памяти раскалённым клеймом.
Дорога в город прошла в тишине.
Ярослав вёл машину, Бэлла сидела впереди, я — сзади, у окна. Смотрела на проплывающие деревья и думала о том, как быстро всё меняется.
Вчера я ненавидела Алекса. Привычно, комфортно, безопасно.
Сегодня я не знала, что чувствую. Злость? Обиду? Разочарование? Что-то похожее на горе — по чему-то, что даже не успело начаться?
Мы подъехали к общежитию. Ярослав вышел, открыл нам двери. Бэлла задержалась, чтобы поцеловать его, а я быстро схватила сумку и направилась к входу.
— София, — окликнул Ярослав.
Я обернулась.
Он стоял у машины, засунув руки в карманы. На его лице было странное выражение — почти виноватое.
— Алекс — мой лучший друг, — сказал он медленно. — С детства. И я знаю его лучше, чем кто-либо.
— К чему ты это?
— К тому, что он не умеет... — Ярослав замялся. — Он не умеет справляться с вещами, которые его пугают. Его реакция — закрыться. Оттолкнуть. Сделать вид, что ничего не было.
— Это должно меня утешить?
— Это должно объяснить.
Я молчала. Ярослав вздохнул.
— Просто... не суди его слишком строго. Там, внутри, всё сложнее, чем кажется.
Я хотела сказать: «Мне плевать на его сложности». Хотела сказать: «Он взрослый человек, пусть разбирается сам». Хотела сказать много чего — резкого, злого, защитного.
Вместо этого я кивнула и ушла.
Репетиция была в семь.
Я пришла раньше — в пустой зал, к скрипучему паркету и пыльным софитам. Села на край сцены, свесив ноги. Закрыла глаза.
«Отпусти», — сказала Бэлла.
Легко сказать.
Я прогоняла в голове текст. Маша, «Три сестры», второй акт. Сцена признания в любви к Вершинину. Женщина, которая задыхается в браке без любви и вдруг встречает того, кто заставляет её сердце биться.
Ирония не ускользнула от меня.