Магнит ненависти. Соперники

Глава 11

Алекс

Я вышел из северовского офиса с гудящей головой и острым желанием напиться. Был полдень — слишком рано для бара, поэтому вместо бара я оказался в кофейне через дорогу. Заказал американо без сахара и сел у окна, бездумно глядя на прохожих. Горин. Игорь Горин. Имя крутилось в голове, цеплялось за что-то, но я никак не мог ухватить.

— Алекс Северов собственной персоной. Какая неожиданность. - Голос — низкий, с придыханием, идеально отрепетированный. Я поднял глаза.

Кристина.

Она стояла у моего столика — высокая, тонкая, в белом платье, которое стоило как моя месячная страховка на машину. Тёмные волосы убраны назад, макияж минимальный, но я знал, что этот «минимализм» занимает у неё часа полтора. Мы встречались два месяца прошлым летом — достаточно, чтобы я узнал её трюки. Но, блядь, это случилось как в комедийном американском сериале, практически параллельно с ее отношениями с Яром. Я был в шоке с того, что она так спокойно порхала, как говорится, с одного цветка на другой.

— Кристина. — Я откинулся на спинку стула. — Вот это точно неожиданность.

— Можно? — Она не ждала ответа — просто села напротив, положила сумку на стол, заказала латте одним жестом. У неё всегда это получалось — занимать пространство так, будто оно принадлежало ей по праву.

— Как будто ты когда-то спрашивала разрешения.

Она улыбнулась — той улыбкой, от которой год назад у меня пересыхало во рту. Сейчас — ничего. Пусто.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она, разглядывая меня. — Плохо спишь?

— С чего ты взяла?

— Круги под глазами. И ты заказал двойной американо в час дня.

Наблюдательная. Всегда была.

— Много работы, — соврал я.

— С каких пор ты работаешь? — Она подняла бровь. — У вас же Макс работает. Ты — развлекаешься.

— Люди меняются.

— Но не ты.

Она сказала это без злости, просто как факт. И, возможно, была права. Возможно.

Принесли её латте. Она сделала глоток, оставив на краю чашки идеальный отпечаток губ — персиковая помада, матовая.

— Я слышала, ты был на вечеринке у Ярослава, — сказала она как бы между прочим.

— Был.

— С рыжей актрисой.

Я замер с чашкой у губ. Опустил.

— А ты откуда знаешь?

— Алекс, — она рассмеялась, — в нашем кругу ничего не остаётся секретом. Вас видели вместе. И потом видели, как вы исчезли куда-то вдвоём.

Кладовка. Темнота. Запах хлорки. Её дыхание, её дрожь, её губы в сантиметре от моих.

— Мы разговаривали, — сказал я ровно. — Это преступление?

— Смотря о чём разговаривали.

Кристина наклонилась ближе. Её духи — тяжёлые, сладкие — окутали меня, как кокон.

— Послушай, — сказала она тихо, и голос изменился. Стал жёстче. — Я не знаю, что у тебя за игра с этой Софией. Но будь осторожен.

— С чего бы мне быть осторожным?

— У неё свои мотивы.

Я откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди.

— Какие мотивы?

Кристина пожала плечом — изящно, отрепетированно.

— Не знаю точно. Но я знаю её тип. Голодная. Амбициозная. Из тех, кто улыбается, пока нож не окажется у тебя в спине.

— Это ты сейчас себя описала?

Удар попал в цель. Я видел, как что-то дрогнуло в её лице — на секунду, не больше. А потом снова маска.

— Я пытаюсь помочь, — сказала она холодно. — Северовы — влиятельная семья. Деньги, связи, репутация. Ты думаешь, рыжая актриска из общежития случайно оказалась рядом?

— А что, все девушки, которые оказываются рядом со мной, должны иметь скрытые мотивы?

— Большинство — да.

Она встала. Взяла сумку. Посмотрела на меня сверху вниз — красивая, холодная, абсолютно уверенная в себе.

— Просто подумай, Алекс. Эта девочка знает, кто ты. Знает, что ты можешь дать. И она умеет играть роли. Это буквально её профессия.

— А твоя профессия — позировать перед камерой. Это делает тебя пустой куклой?

Ещё один удар. На этот раз она не скрыла — я видел, как сжались её пальцы на ремешке сумки.

— Ты изменился, — сказала она. — Раньше ты не был таким... злым.

— Может, я устал от людей, которые думают, что знают меня лучше, чем я сам.

Она молчала секунду. Потом — неожиданно — улыбнулась. Настоящей улыбкой, не модельной. Я видел такую у неё дважды за всё время, что мы были вместе.

— Берегись, Алекс, — сказала она мягко. — Ты хороший человек. Ты сам этого не знаешь, но ты хороший. И мне не хочется смотреть, как кто-то использует это против тебя.

Она ушла. Белое платье мелькнуло в дверях, и я остался один с остывшим кофе и странным ощущением, что только что получил предупреждение, которое не понял.

Домой я вернулся к вечеру. Квартира встретила темнотой и тишиной — ни соседей, ни шума, только гул города за окном. Пентхаус на последнем этаже — подарок отца на двадцатилетие. «Мужчина должен жить отдельно», — сказал он тогда. Теперь я думал: может, он просто хотел, чтобы я не видел слишком много.

Я принял душ. Заказал еду, которую не стал есть. Включил телевизор, который не смотрел. Лёг на диван и уставился в потолок.

Три часа. Четыре. Сон не шёл.

Игорь Горин. Партнёр, которого отец уничтожил.

Кристина. «У неё свои мотивы».

София.

Я закрыл глаза, и сразу — темнота кладовки. Её волосы, пахнущие чем-то цветочным. Её глаза — зелёные, злые, напуганные, живые. Её губа под моим пальцем — мягкая, тёплая.

Чёрт. Я открыл глаза. Сел. Взял телефон.

«София Ларина», — набрал в поисковике.

Первые результаты — соцсети. Я пролистал — мало постов, в основном театральные афиши, репетиции, фотографии с друзьями. Бэлла на многих снимках, Ярослав на нескольких. Ни намёка на парня.

Не то.

«София Ларина актриса театр», — новый запрос.

Видео. YouTube. «Студенческий спектакль "Гроза", Катерина - София Ларина.

Я нажал play.

Экран — маленький, качество посредственное, съёмка явно любительская. Сцена, минимум декораций. И она — в простом платье, с убранными волосами, без грамма того вызова, который я привык в ней видеть.

«Отчего люди не летают так, как птицы?» — Произнесла она, и я понял, что не могу отвести глаз.

Это была не София из кладовки. Не София с вечеринки. Это был кто-то другой — хрупкий, отчаянный, живущий на грани. Её голос дрожал. Её руки взлетали, как крылья. Она задыхалась словами, и я задыхался вместе с ней, хотя понятия не имел, о чём эта пьеса.

Видео длилось семь минут. Я смотрел не отрываясь.