Страница 15 из 116
Глава 8
София
Зайдя в свою комнату, я завалилась на кровать, отбросила телефон и уставилась в темноту. Большой экран тут же загорелся и на нем вновь появилось сообщение:
«Это касается Северовых.»
Что связывало моего отца-неудачника, режиссёра третьесортных сериалов, с семьёй, которая ворочала миллиардами? Виктор Северов — строительный магнат. Елена — бывшая прима Большого. Их дети — наследники империи.
А мой отец... Человек, который бросил семью ради двадцатипятилетней актрисы и карьеры, которая так и не взлетела.
Что общего?
Сон не шёл. Я ворочалась, слушая мерное дыхание Лики, и перед глазами стояло лицо Алекса в полутьме кладовки. Его губы. Его глаза…
И его фамилия — Северов — теперь звучала как угроза.
Утро принесло серое небо, головную боль и сообщение от Бэллы:
«Как ты? Видела, что вы с Алексом вчера... разговаривали на террасе…»
Разговаривали. Если это можно так назвать.
«Всё нормально. Он невыносим, как я и предполагала»
«Угу. Невыносим. Поэтому ты вышла из кладовки с таким лицом, будто тебя ударили током?»
Я застонала и уткнулась в подушку.
«Бэлла. Пожалуйста. Не сейчас»
«Ладно-ладно. Но мы ещё поговорим!»
Лика уже ушла на занятия, оставив записку: «Ты стонала во сне. Либо кошмар, либо очень хороший сон. Расскажешь». Я скомкала бумажку и швырнула в мусорку.
До встречи с отцом оставалось четыре часа. Четыре часа, чтобы сойти с ума от вопросов.
Репетиция «Чайки» прошла как в тумане.
— «Я — чайка... Нет, не то...» — я произносила слова, но мысли были далеко.
Северовы. Отец. Тайна, которая касалась моего будущего.
— Стоп! — Вера Павловна хлопнула в ладоши. — София, ты где?
— Я здесь.
— Твоё тело здесь. А голова? — она подошла ближе, буравя меня взглядом. — Вчера ты была огнём. Сегодня — пепел. Что случилось?
— Ничего. Просто не выспалась.
— Врёшь, — она произнесла это без осуждения, просто констатируя. — Но это твоё право. Только помни — на сцене нельзя врать. Зритель всегда чувствует.
Она отошла, а я осталась стоять, чувствуя себя голой под софитами.
Кафе «Старый Арбат» пряталось в переулке — крошечное, с потёртыми диванами и запахом корицы. Место для тайных встреч и сложных разговоров.
Я пришла на пятнадцать минут раньше. Села в угол, заказала кофе, который не собиралась пить, и стала ждать.
Он появился ровно в три.
Пятьдесят два года, но выглядит старше — седые виски, мешки под глазами, потёртый пиджак. Когда-то он казался мне великаном, человеком, который знал ответы на все вопросы. Теперь я видела только уставшего мужчину, который где-то свернул не туда.
— Соня, — он остановился у столика, и его голос дрогнул. — Ты так выросла.
— Прошло много лет. Люди растут. – Назвать его как-то даже не хотелось…
Он сел напротив, и между нами повисло молчание. Тяжёлое, как надгробная плита.
— Я знаю, что не имею права... — начал он.
— Не имеешь.
— ...но это важно. То, что я расскажу — важно.
Официантка принесла ему чай. Он обхватил чашку обеими руками, будто пытаясь согреться, хотя в кафе было тепло.
— Ты видела вчера Северовых.
Не вопрос. Утверждение.
Я похолодела:
— Откуда ты знаешь?
— Соня, — он поднял глаза, и в них было что-то, чего я не видела раньше. Страх? — Я должен был рассказать тебе давно. Но я думал... надеялся... что это никогда не всплывёт.
— Что не всплывёт?
Он достал из внутреннего кармана конверт. Старый, пожелтевший, с загнутыми углами.
— Двенадцать лет назад я был партнёром Виктора Северова. Не по строительному бизнесу — по другому. Мы... — он запнулся. — Мы занимались вещами, о которых лучше не знать.
Сердце забилось быстрее:
— Какими вещами?
— Неважно какими. Важно, что Виктор меня подставил. Забрал всё — деньги, документы, доказательства. И пригрозил: если заговорю — уничтожит. Меня. Твою мать. Тебя.
Я смотрела на него, не веря своим ушам:
— Ты хочешь сказать...
— Я не бросал вас, Соня. Меня вынудили уйти. Северов дал мне выбор: исчезнуть или смотреть, как моя семья теряет всё.
— Это... — слова застряли в горле. — Это бред. Ты ушёл к другой женщине!
— История для внешнего мира. Так было безопаснее.
— Безопаснее?! — Я повысила голос, и несколько посетителей обернулись. — Ты столько лет не звонил! Не писал! Я думала, что ты просто...
— Я знаю. И я никогда себе этого не прощу.
Он положил конверт на стол между нами.
— Здесь доказательства. Документы, которые Северов думал, что уничтожил. Копии переводов, имена, даты.
— Зачем ты мне это показываешь?
— Потому что ты теперь рядом с ними. С его сыном.
Алекс. Его лицо вспыхнуло в памяти — смех, шёпот, улыбка…
— Я не... мы не...
— Бэлла — сводная сестра Ярослава, Северов его лучший друг. А ты — лучшая подруга Бэллы. Это делает тебя... уязвимой.
— Уязвимой для чего?
Он наклонился ближе:
— Виктор Северов — опасный человек, Соня. Он уничтожает всех, кто встаёт на его пути. Двенадцать лет назад он уничтожил меня. И если он узнает, что у меня остались документы... если он узнает, что ты — моя дочь...
— Он не знает?
— Нет. Я настоял, чтобы вы сменили фамилию, когда тебе было десять, помнишь? Ларина — это девичья фамилия твоей матери.
Я помнила. Смутно — какие-то документы, подписи, мамины красные глаза.
— Зачем ты пришёл сейчас? После стольких лет?
Он помолчал. Потом достал телефон и показал мне фотографию.
Алекс. На какой-то вечеринке, с бокалом в руке, смеётся. А рядом с ним — я. Вчерашняя вечеринка. Снимок сделан, когда мы танцевали.
— Откуда это у тебя?! — я вырвала телефон из его рук.
— Мне прислали. Без подписи.
Внизу фотографии была надпись, добавленная в редакторе:
«Яблоко от яблони. Интересно, знает ли золотой мальчик, с кем танцует?»
Кровь застыла в жилах.
— Кто-то знает, — прошептала я.
— Кто-то знает, — подтвердил отец. — И играет с нами.
Я вышла из кафе на негнущихся ногах.
Мир выглядел таким же, как час назад — люди спешили по делам, машины сигналили, солнце пробивалось сквозь облака. Но всё изменилось. Всё, что я знала о своей жизни, оказалось ложью.
Отец не бросал нас. Его вынудили.
Северовы — не просто богатая семья. Они — хищники.
И кто-то знал о связи между нами. Телефон завибрировал.
Сообщение от незнакомого, а, нет, теперь уже от знакомого абонента: