Страница 102 из 116
Она плакала. Молча, неподвижно, глядя в экран. Слёзы текли — по щекам, по подбородку, капали на джинсы. Она не вытирала их. Не всхлипывала. Просто — текли. Как вода из крана, который забыли закрыть.
Бэлла встала с дивана. Подошла. Обняла Софию со спины — молча, крепко, как делала каждый раз, когда мир ломал её подругу. София не пошевелилась. Не обняла в ответ. Просто — стояла.
Нет. Не стояла. Держалась.
— Есть ещё, — тихо сказал Данила. — Последнее сообщение. Вчерашнее.
Я посмотрел на экран.
V: «Пресс-конференция Северова — проблема. Кристина нас сдала. Документы у следствия. Нужен запасной вариант».
G: «Какой?»
V: «Интервью. Ваше. О дочери. Мы переворачиваем нарратив: не мы атакуем Северовых — его девушка атакует его. Дочь мошенника, которая соблазнила наследника. Публика любит такие истории».
G: «Это уничтожит Софию».
V: «Это уничтожит связь между ней и Северовым. А это — всё, что нам нужно. Без неё он уязвим. Без него — она возвращается к вам. Все в выигрыше».
Пауза. Последняя. Короткая — двенадцать минут, если верить таймкоду.
G: «Хорошо».
Одно слово. Двенадцать минут размышлений — и отец решил уничтожить дочь.
Данила выключил монитор. Экран — чёрный. Наши отражения — шесть силуэтов в тёмном стекле.
— Всё сохранено, — сказал Данила тихо. — Скриншоты, логи, метаданные. Юридически... — он посмотрел на Ярослава. — Юридически — это серый вопрос. Как я это получил — лучше не спрашивать. Но содержание — подлинное. Экспертиза подтвердит.
— Этого достаточно? — спросил Ярослав. — Чтобы очистить Софию?
— Более чем, — сказал Данила. — Переписка доказывает, что она ничего не знала о проекте «Чайка». Что её использовали — без её ведома и согласия. Что отношения с Алексом — не часть плана, а случайность, которую Вернов и Ларин пытались эксплуатировать.
— А для дела против Вернова?
— Вместе с документами Кристины — достаточно для обвинения. Шантаж, подкуп, заговор, вмешательство в частную жизнь. Если прокуратура не дремлет — а после пресс-конференции она точно не дремлет — Вернову конец.
— А Горину? — спросила Бэлла.
Тишина.
Все — одновременно — посмотрели на Софию.
Она стояла. Бэллины руки — на её плечах. Слёзы — высохли. Лицо — спокойное. Не то спокойствие, которое от силы, — то, которое от пустоты. От выгорания. Когда огонь погас, и осталось только — пепел.
— Софи, — сказала Бэлла мягко. — Ты не обязана...
— Он знал, — сказала София. Тихо. Ровно. Обращаясь не к Бэлле — ко всем. Ко мне. К комнате. К миру. — Он знал, что Вернов планирует использовать меня. Знал — и согласился. Не за деньги — за контроль. Потому что, если бы план сработал, я бы вернулась к нему. Сломанная, униженная, без Алекса — и с единственным человеком, который «не предал». С папой.
Её голос не дрогнул. Но в нём было что-то — тёмное, глубинное, — что я узнал. Звук, с которым рвётся последняя нить. Звук, после которого — не больно. Просто — пусто.
— Он не хотел вернуть дочь, — продолжала она. — Он хотел вернуть контроль. Это — разные вещи. Я путала их двадцать лет. Больше — не буду.
Она повернулась к Ярославу.
— Передай Аркадию Петровичу, — сказала она. — Переписку. Всю. Пусть делает с ней что считает нужным. Если нужны мои показания — я дам. Если нужно публичное заявление — я сделаю. Если нужно — я встану перед камерами и расскажу всё. Без «безымянных источников». Под своим именем.
— Софи... — начал я.
— Мне не нужна защита, — сказала она. Посмотрела на меня. В её глазах — не огонь. Не слёзы. Что-то третье. Сталь. — Мне нужна правда. И правда — вот она. На экране. Чёрным по белому. Мой отец — соучастник. И я — не он.
Тишина.
Ярослав кивнул. Бэлла сжала её плечо. Кристина — в углу — смотрела на Софию с выражением, которое я не мог прочитать, но которое было похоже на узнавание. Как смотрят в зеркало — и видят кого-то знакомого.
Данила откинулся в кресле. Снял очки. Протёр. Надел.
— Есть ещё кое-что, — сказал он.
Все повернулись.
— Я копал не только переписку Вернова и Ларина. Копал — всё. Серверы, почту, финансовые потоки. И нашёл... аномалию.
— Какую? — Спросил Ярослав.
Данила повернул к нам левый монитор. Таблица — цифры, даты, названия. Я не понимал деталей, но видел главное: столбец с заголовком «источник» и в нём — один и тот же код. Повторяющийся. Регулярный. Раз в неделю на протяжении четырёх месяцев.
— Вернов получал информацию изнутри «Северов Капитал», — сказал Данила. — Не от Кристины. Не от охранника. От кого-то внутри компании. Кто-то — с доступом к финансовой отчётности, к протоколам совета, к внутренней переписке — сливал данные. Регулярно. Системно. Профессионально.
Ледяной ком — в животе. Тяжёлый, острый.
— Кто? — спросил я.
Данила посмотрел на меня. Снял очки. Надел. Снова снял.
— Я не знаю, — сказал он. — Пока. Код — анонимный. Но трафик идёт с IP-адреса, который зарегистрирован в вашем офисе. На одном из корпоративных компьютеров. Кто-то из ваших, Алекс. Кто-то — из ближнего круга.
Тишина.
Я смотрел на экран. На мигающий курсор. На цифры, за которыми стоял человек — человек, которого я знал, которому доверял, с которым здоровался каждое утро.
Кто-то из ближнего круга.
Отец? Нет — его уничтожение было целью Вернова. Максим? Невозможно — он только что встал на мою сторону. Секретарь? Финансовый директор? Кто-то из совета?
Или —
Нет. Не думать об этом. Не сейчас.
— Найди его, — сказал я Даниле. — Сколько бы времени это ни заняло. Найди.
Данила кивнул. Надел очки. Повернулся к монитору.
Пальцы — на клавиатуре. Щёлканье клавиш — быстрое, ритмичное, как пулемётная очередь.
Я встал. Подошёл к Софии. Она стояла у стены — прямая, с сухими глазами, с руками, опущенными вдоль тела. Маленькая. Сильная. Моя.
Я не стал обнимать. Не стал утешать. Просто — встал рядом. Плечом к плечу. Как она просила.
— Я горжусь тобой, — сказал я тихо. Так, чтобы слышала только она.
Она посмотрела на меня. И — впервые за последний час — её глаза ожили.
Не огонь. Не сталь. Что-то новое. Что-то, чему я не знал названия, но что было похоже на — рассвет. Бледный. Хрупкий. Тот, который бывает после самой долгой ночи.
— Мы найдём крота, — сказала она. — И закончим это.
— Да, — сказал я. — Закончим.