Страница 55 из 69
Глава 36
Мы пили чай молча в тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов и далёкими звуками города за окном. Грели кружки руками и смотрели на пар, поднимавшийся над поверхностью чая, слушая, как за окном шумит Москва, живущая своей жизнью. Нас точно город не замечал. Мы замёрзли на маленькой кухне с нерешённой судьбой между ними.
— Полин, — сказала я, когда чай почти был выпит, а пауза стала слишком долгой.
— М? — она подняла голову, и я увидела её усталые глаза, но внимательные, готовые принять любой ответ.
— Помнишь, я говорила тебе, что не хотела детей от Максима? Что боялась родить маленького лжеца, который унаследует его способность врать, смотреть в глаза и говорить «я тебя люблю», думая о другой?
— Помню, — она кивнула, отставляя кружку в сторону.
— А сейчас я боюсь другого, — я поставила свою кружку, обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Я боюсь, что рожу ребёнка, который будет похож на меня. Холодного, нелюдимого, замкнутого в себе. Который не умеет любить, потому что его мать не умела любить и вырастет он таким же одиноким, как я, и будет винить меня в этом всю жизнь.
— Ты умеешь любить, — тихо сказала Полина, и в её голосе не было сомнений.
— Не умела, — я покачала головой, чувствуя, как губы дрожат. — С Максимом, я не умела и вовсе этого делать. Я принимала его, терпела, соглашалась с его условиями, подстраивалась и много раз закрывала глаза на его ложь, но не любила. Наверное, поэтому он ушёл к другой. Потому что я была холодной, как ледышка, как та самая адвокатша, в которой нет ни капли живого тепла.
— Ты была удобной, — Полина сказала это жёстко, почти зло, и я вздрогнула от неожиданности. — Это совсем разные вещи, Вера. Он использовал тебя и твои деньги, твою квартиру, твоё терпение и готовность закрывать глаза на его выходки. Любовь тут вообще ни при чём. Он не за любовью ушёл, а за лёгкостью и отсутствием обязательств, за тем, чтобы ничего не решать и ни за что не отвечать.
— А если и с ребёнком так будет? — спросила я. Мой голос сорвался, превратившись в шёпот. — Если я рожу и пойму, что не умею его любить? Что я смотрю на него и вижу только обязанность, ответственность, новый иск в суде, который нужно выиграть любой ценой?
— Не узнаешь, пока не родишь, — Полина пожала плечами. — Так устроена жизнь. Никто не знает заранее, какой он, его ребёнок, и какая она, мать. Это риск. Всегда так и было.
— А если будет поздно? — я чувствовала, как слёзы, которые я сдерживала годами начинают течь по щекам. — Если я пойму, что не справляюсь, когда он уже будет на руках? Что тогда?
Полина вздохнула, встала и подойдя ко мне, взяла за плечи, развернула к себе лицом и заглянула в глаза. Она смотрела очень долго. Она будто заглядывала ко мне в душу, желая увидеть там правду.
— Вера, — сказала она, и голос её был твёрдым, как приговор. — Ты самая ответственная женщина из всех, кого я знаю. Ты несёшь ответственность за чужих людей в суде, за их деньги, детей и их будущее. Ты выигрываешь дела, от которых зависят целые жизни. И ты боишься, что не справишься с одним маленьким человеком, который наполовину состоит из тебя?
— Да, — я выдохнула, чувствуя, как слёзы заливают лицо. — Очень боюсь.
— Тогда, может быть, это и есть ответ, — Полина сжала мои плечи, притянула к себе, обняла, и я уткнулась носом в её плечо, пахнущее краской и домом. — Если ты боишься, значит, тебе не всё равно. А тот, кому не всё равно, обычно справляется гораздо лучше, чем тот, кто уверен, что у него всё под контролем, всё просчитано и схвачено на годы вперёд.
Я отстранилась от неё, вытерла щёки тыльной стороной ладони и посмотрела на сестру. На её рыжие, спутанные волосы, на зелёную краску на скулы и такие тёплые, смеющиеся глаза, в которых отражалась вся моя растерянность и боль стольких дней. Вся моя нелепая надежда на то, что всё будет хорошо вновь появилась в моей душе.
— Когда ты стала такой умной? — спросила я, чувствуя, как уголки губ поднимаются в первой за сегодняшний день улыбке.
— Когда перестала бояться выглядеть глупой, — она улыбнулась в ответ. — Попробуй, Вера. Это работает. Не всегда и не со всеми, но иногда да. Необходимо перестать бояться чужого мнения и это единственное, что нужно, чтобы наконец услышать себя.
Мы стояли на кухне и я думала о том, что любую боль можно было разделить пополам. Моя сестра бы без сомнения сделала бы это ради меня. И от этой мысли на душе становилось легче и прекрасней.