Страница 34 из 69
Глава 22
Мы сидели на диване. Я в одном конце, она в другом. Между нами лежала подушка, которую он дарил. С надписью «Любимой жене от любимого мужа». Я всё ждала, когда он её уберёт — она выцвела, истёрлась, смотрелась смешно. Он не убирал. Может, не замечал. Как меня и нашу любовь.
— Полин, — сказала я, отпивая чай. — Ты так и не рассказала.
— О чём?
— О своём художнике. Серая рубашка в коридоре. Помнишь?
Она залипла. Смотрела в кружку, будто там плавала правда.
— А, — сказала она. — Этот.
— Этот.
— Что ты хочешь знать?
— Кто он. Откуда. Почему ты прячешь лицо, когда я о нём спрашиваю.
Полина молчала. Крутила печенье в пальцах, не откусывая. Я смотрела, как крошится тесто крошки падают на тёмные джинсы.
— Его зовут Андрей, — сказала она наконец. — Он архитектор. Нет, не архитектор. Инженер. Проектирует мосты.
— Мосты?
— Мосты.
Я усмехнулась.
— Романтично.
— Не романтично, — она нахмурилась. — Сложно. Он всё время в разъездах. То Новосибирск, то Владивосток. Я его вижу раз в месяц, если повезёт.
— И ты его ждёшь?
— Не жду. Встречаю, когда приезжает.
— Разница есть?
— Есть, — она откусила печенье. Зажевала. — Если ждёшь — страдаешь. А если просто живёшь, то норм.
Я смотрела на неё. Полина была свободная, весёлая, никому не принадлежащая. Она никогда не ждала, а просто жила. А я ждала семь лет. Ждала, когда он вернётся, обратит внимание и скажет «спасибо» за ужин, за стирку и заодно за то, что я есть.
Я ждала, а он просто навсего мне врал.
— Почему ты не хочешь нас знакомить? — спросила я.
Она отвела глаза.
— Потому что вы не понравитесь друг другу.
— С чего ты взяла?
— Ты слишком требовательная, Вер. Ты смотришь на людей как на дела. Холодно и слишком оценивающе. Ты будешь его допрашивать, а он замкнётся. И я останусь между вами, как… — она замялась, ища слово.
— Как мост, — закончила я.
— Да, как мост.
Я поставила кружку на стол. Слишком резко, чай расплескался, оставляя тёмные пятна на скатерти.
— Полина, — голос дрогнул. — Только не ты, пожалуйста.
— Что не я?
— Не будь такой же скрытной, как он.
Она подняла голову и посмотрела на меня, не понимая.
— О ком ты?
— О нём. О Максиме. Он семь лет прятал от меня свою жизнь. Свои мысли и другую женщину, — я сжала кружку, чувствуя, как горячий фарфор обжигает пальцы. — Мне было достаточно одного скрытного человека в жизни. Не становись такой же.
— Вер, я не…
— Я знаю, что ты не врёшь мне, но ты умалчиваешь. Ты прячешь лицо, когда я спрашиваю и переводишь тему. Это то же самое, Полина. Не то же самое? — я смотрела на неё в упор, чувствуя, как поднимается злость. Но не на неё, а на себя, на него и на всё на свете. — Я устала гадать и додумывать, чувствуя, что мне что-то недоговаривают.
Она долго молчала, опустив голову и рассматривая крошки на джинсах.
— Ты права, — сказала она тихо. — Извини.
— Не извиняйся. Просто скажи.
— Я боюсь, — она подняла глаза. — Боюсь, что если ты его увидишь, тебе станет больно.
— Почему?
Полина вздохнула. Дрожащими пальцами отставила кружку.
— Потому что он похож на Максима.
Я замерла.
— В смысле — похож?
— Внешне, немного. Та же улыбка. Те же глаза. Я сначала не замечала, а потом… — она замолчала, кусая губу. — Потом поняла. И испугалась.
— Ты поэтому не хотела нас знакомить?
— Да. Подумала, что тебе будет больно смотреть на него. Что ты увидишь Максима в другом мужчине и…
— И что?
— Или возненавидишь его. Или, наоборот, потянешься к нему, как к лекарству. И то, и другое, очень плохо.
Я смотрела на неё. На свою старшую сестру, которая всегда казалась мне беззаботной, легкомысленной, не умеющей чувствовать глубоко. А она боялась за меня, так же, как я боялась за себя.
— Полин, — сказала я, протягивая руку. — Он не Максим. Они разные люди, даже если похожи внешне.
— Я знаю, но ты…
— Я справлюсь, — перебила я. — Я только что прошла через суд и фотографии, где он целует другую. Я переживу твоего инженера, даже если он будет выглядеть как двойник этого козла.
Полина слабо улыбнулась.
— Ты уверена?
— Нет, но я хочу его увидеть. Потому что он часть твоей жизни. А я хочу знать всё о твоей жизни, Полина. Всё. Не урезанную и «умалчиваемую» версию.
Она помолчала, а затем кивнула.
— Хорошо. Я вас познакомлю.
— Когда?
— Не сейчас, — она покачала головой. — Дай себе время прийти в себя и отпустить Максима. Хотя бы чуть-чуть.
Я хотела спорить и сказать, что я уже пришла в себя, что мне не нужно время, что чем быстрее, тем легче, но закрыла рот.
Потому что она была права.
Я не пришла в себя. Я сидела в пустой квартире, пила чай из кружки, которую он не трогал, и ждала, когда боль утихнет, а она не утихала. Она сидела внутри, как заноза, который нельзя вытащить.
— Хорошо, — сказала я. — Не сейчас, но очень скоро.
— Скоро, — пообещала Полина. — Когда ты перестанешь плакать по ночам.
— Я не плачу.
— Врёшь.
Я отвернулась к окну. За стеклом темно. Москва спит. Кто-то обнимает своих любимых или ссорится. Кто-то изменяет и не знает, что завтра его жизнь перевернётся.
— Ладно, — сказала я. — Плачу. Но это пройдёт.
— Конечно, пройдёт, — Полина перебралась на мой конец дивана, обняла за плечи. — Всё проходит.
— Особенно он, — добавила я.
— Особенно он.
Мы сидели в темноте, прижавшись друг к другу. Завтра я проснусь и пойду в офис и стану адвокатом Соболевой.
А сегодня я просто женщина, которую предали и у которой есть сестра. Возможно, когда-нибудь я познакомлюсь с инженером, строящим мосты, а пока у меня в руках кружка с чаем и тишина. Пустая квартира и жизнь, которая продолжается, даже когда не хочется.