Страница 27 из 69
Глава 18
Через три дня я стояла в зале суда. Это место, знакомое до последней трещины на стенах и до скрипа половиц под ногами, вдруг показалось чужим и враждебным. Я стояла не за адвокатским столом, где провела семнадцать лет, диктуя условия и забирая победы. Я стояла за столом истца, моё имя было выведено в шапке иска, моя подпись стояла внизу каждого листа, а моя жизнь была разложена на сканере, как вещественное доказательство, аккуратно пронумерованная и подшитая к делу.
Судья — женщина лет пятидесяти с усталыми глазами и строгим пучком, стянутым так туго, что, казалось, кожа на лбу должна была лопнуть, смотрела на меня с любопытством, едва скрываемым за маской профессионального безразличия. Она узнавала меня. Мы пересекались на процессах, я выступала против её решений, она отменяла мои апелляции, но всегда это было по разные стороны баррикад. Адвокат Соболева в роли истца, редкий зверь в этих стенах, и каждый, кто был в зале, от секретарши до приставов, бросал на меня быстрые, жадные взгляды, предвкушая хорошее представление.
— Слушается дело № 1142 по иску Соболевой Веры Львовны к Градову Максиму Александровичу о расторжении брака, разделе совместно нажитого имущества и взыскании компенсации морального вреда, — прочитала судья, поправляя очки и придвигая к себе толстую папку с делом. — Стороны, представьтесь для протокола.
— Истица, Соболева Вера Львовна, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, профессионально и совершенно чуждо для меня самой, будто говорил кто-то другой, вложив свои слова в мои губы.
— Ответчик, Градов Максим Александрович, — сказал он, и я почувствовала, как при этих словах где-то внутри что-то оборвалось.
Я не смотрела на него. Просто сидела с прямой спиной, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок так сильно, что побелели костяшки. Ждала. Он сидел через проход, в полутора метрах от меня, и я чувствовала его тяжёлый и умоляющий. Тот самый взгляд, который когда-то заставлял меня таять, а теперь вызывал только тошноту. Я не смотрела в его сторону, нельзя было мне этого делать. Если посмотрю, увижу того, кого любила и рассыплюсь на миллион осколков.
— Истица, — судья повернулась ко мне. Её голос вырвал меня из омута воспоминаний. — Зачитайте ваши требования.
Я встала, поправила свой чёрный пиджак с острыми плечами, это была моя боевая броня, в которой я выиграла не одно дело. Провела рукой по лацкану, проверяя, не сбился ли он, и начала перечислять пункты тем же холодным, чеканным голосом, каким диктовала условия проигравшим сторонам.
— Расторгнуть брак, зарегистрированный седьмого мая 2018 года в Дворце бракосочетания № 4 города Москвы. Оставить совместно нажитое имущество за истицей в связи с систематической неверностью ответчика, сделавшей дальнейшее совместное проживание невозможным. Взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере пяти миллионов рублей.
— Пять миллионов? — голос Максима сорвался на визг, и я услышала в нём ту самую ноту, которую слышала от сотен мужчин, когда им зачитывали суммы исков. — Вер, ты серьёзно? Пять миллионов? За что?
Судья стукнула молоточком, и звук этот разнёсся по залу, как выстрел.
— Ответчик, попрошу соблюдать порядок в зале суда. Вы будете иметь слово, когда придёт ваша очередь.
— Да как соблюдать порядок, когда она… — начал он, но судья перебила, глядя на него поверх очков с той холодной, ледяной вежливостью, которая умеет останавливать даже самых разговорчивых.
— Или вы соблюдаете порядок, или я удаляю вас из зала, и дело будет рассмотрено в ваше отсутствие. Выбор за вами, гражданин Градов.
Он замолчал, сжав зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. Максим сел на своё место, вцепившись побелевшими пальцами в край стола.
Я опустилась на стул, чувствуя, как внутри всё дрожит мелкой, противной дрожью. Оно было больше похоже на землю после землетрясения, когда кажется, что она вот-вот разверзнется у тебя под ногами. Я держала лицо, сжимала руки под столом и впиваясь ногтями в ладони. Это острая и режущая боль отвлекала от той, другой боли, которая разрывала меня изнутри на куски.
— Ответчик, — судья повернулась к нему. В её голосе появилось то самое терпеливое снисхождение, с которым относятся к ребёнку, устроившему истерику в магазине игрушек. — Ваша позиция по иску. Согласны ли вы с требованиями истицы?
Максим встал, медленно и очень тяжело, будто поднимал на плечах непосильную ношу. И даже сейчас, после всего, что он сделал, он был красив. В своём дорогом костюме, который я выбирала ему на прошлый день рождения, с аккуратной причёской, которую я всегда хвалила и глазами, которые я когда-то любила больше жизни.
— Я не согласен с иском, — сказал он, и голос его звучал глухо, но упрямо. — Измена не доказана. Несколько фотографий, сделанных неизвестно кем и неизвестно когда, не являются доказательством неверности. Истица не предоставила суду убедительных...
— Ответчик, — перебила я, не сдержавшись, чувствуя, как гнев поднимается где-то из глубины, из тех мест, которые я считала навсегда забетонированными. — Не вводите суд в заблуждение. Это не профессионально и не достойно человека вашего положения.
— Я не ввожу, я просто...
— У меня есть скриншоты вашей переписки в социальной сети за последние шесть месяцев, — я смотрела на него в упор, не отводя взгляда. В моих словах звенела сталь. — Чеки из отелей «Балчуг» и «Метрополь» на ваше имя, где вы снимали номера на двоих. Показания свидетеля, администратора вашей же клиники, которая видела, как вы целовались в подсобке. И ваша геолокация за полгода, из которой видно, что вы были не на тех конференциях и не у тех родителей, где вы мне говорили.
Он побледнел. Побледнел так, что его лицо сравнялось цветом с белой рубашкой, и на секунду мне показалось, что он сейчас упадёт. Я ждала, что он сядет, промолчи и спрячется за спину адвоката, но он продолжал стоять, вцепившись в спинку стула.
— Ваша честь, — я повернулась к судье, чувствуя, как внутри всё кипит, но голос остаётся ровным, как струна. — Сторона истицы готова предоставить все материалы дела для приобщения к протоколу. В полном объёме и без изъятий.
— Приобщайте, — кивнула судья. В её голосе мне почудилось что-то похожее на уважение.
Я достала из портфеля папку. Ту самую серую папку, замусоленную по углам, которую перекладывала сотни раз, перечитывая документы до дыр. Встала, подошла к столу судьи и начала раскладывать бумаги одну за другой, аккуратно, как учили в юридической школе, чтобы каждая была видна и ни одна не затерялась.