Страница 16 из 69
Глава 10
Игорь Сергеевич назначил встречу в парке.
Я сижу на скамейке, как шпион из дешёвого детектива. Я приезжаю на десять минут раньше, сажусь, смотрю на голубей. Апрель, сыро. Земля пахнет прелыми листьями и собачьими экскрементами. Не романтично. В самый раз для такой ситуации.
Он появляется из-за деревьев. Куртка цвета хаки, кепка с длинным козырьком, сигарета в зубах. Выглядит как пенсионер, который заблудился по дороге на рыбалку. Только глаза настороженные, бегающие и всё замечающие.
— Верочка, — садится рядом, затушив сигарету о подошву ботинка. Запах табака остаётся. — Привет.
— Здравствуйте, Игорь Сергеевич.
Он достаёт папку. Серую, замусоленную, с резинкой, которая давно потеряла упругость. Кладёт на скамейку между нами. Не отдаёт, а просто кладёт.
— Ты сядь сперва. Посиди.
— Я сижу.
— Посиди спокойно и не дёргайся.
— Я не дёргаюсь.
— Дёргаешься, — он поворачивается ко мне, щурится. — Вся натянутая, как струна. Когда ты последний раз ела?
— Игорь Сергеевич.
— Что?
— Папку давайте.
Он вздыхает и отодвигает папку ближе ко мне.
— Смотри, но сразу предупреждаю: ты не обрадуешься.
Я смеюсь. Не обрадуюсь. Он думает, я не обрадуюсь. Я обрадуюсь. Потому что если в папке ничего нет, то я объявлю себя сумасшедшей. А если есть, то я жертва. Ни то, ни другое не повод для радости.
— Давайте уже, — говорю я.
Я открываю папку.
Первая фотография. Максим выходит из клиники. В пальто, с портфелем. Смотрит на часы. Лицо сосредоточенное, будто решает сложную задачу. Честное лицо и такое правильное.
Вторая. Он идёт по улице. Один. Заворачивает за угол.
Третья. Он садится в такси. Машина серебристая, номер размытый. Времени на фото семь вечера. Это было вчера. Он сказал, что будет на операции до девяти.
Четвёртая. Он выходит из такси у высотки на Кутузовском. Я знаю этот дом. Там живёт Алина. Я сама помогала ей выбирать квартиру после развода. «Мне нужно безопасное место, Вера Львовна, где меня никто не найдёт». Нашла.
Пятая. Он заходит в подъезд. Оборачивается. Смотрит прямо в объектив, не видит, но будто чувствует. Лицо напряжённое, виноватое или мне только кажется.
Шестая. Пустой подъезд. Темнота.
Седьмая. Максим выходит через два часа. С ним Алина. Она в его пальто. Его пальто, которое я подарила ему на годовщину. Дорогое, кашемировое, серое. На ней оно как платье, слишком большое и смешное. Она улыбается, запрокинув голову. Он целует её в щёку как друга или сестру. Как любовницу, которая только что вышла из душа после секса.
Я смотрю на эту фотографию. Смотрю долго. На её улыбку, его руку на её талии и своё пальто на её плечах.
— Это всё? — спрашиваю. Голос чужой.
— Нет, — Игорь Сергеевич мнётся. — Дальше.
Дальше идут скриншоты.
Игорь Сергеевич, оказывается, умеет не только фотографировать, но и в телефоны залезать. Не в сам телефон, а в облако. Максим забыл выйти из общего аккаунта на домашнем планшете. Я могла бы сделать это сама, но не догадалась или не хотела догадываться.
Скриншот первый. Чат с Алиной. «Максимушка» — так она его называет. С уменьшительно-ласкательным суффиксом, как ребёнка. «Максимушка, ты сегодня придёшь? Я жду. Соскучилась ужасно».
Его ответ: «Освобожусь к восьми. Тёплая, приготовь вино. То, розовое».
Тёплая. Он называет её Тёплой. Это её прозвище? Или просто слово, которое он для неё придумал? Он меня никогда не называл Тёплой. Я Холодная. Я всегда была Холодной. Даже в постели. Даже когда мне было хорошо. Он говорил: «Ты как лёд, Вер. Трудно понять, что ты чувствуешь».
Теперь я знаю почему. Потому что он искал тепло и нашёл его в ней.
Скриншот второй. Они обсуждают меня. Алина спрашивает: «Она не догадывается?» Максим: «Нет. Она занята работой. Она вообще ничего не замечает, кроме своих судов». Алина отвечает смайликом и «Как хорошо, что ты есть у меня».
Я не замечаю. Ничего не замечаю кроме своих судов. Он был чертовски прав в этом.
Скриншот третий. Чек из ювелирного. Триста тысяч. На следующее утро после этого чека он подарил мне серьги. За пятьдесят. «Вер, я хотел тебя порадовать». Я расплакалась тогда от умиления. Думала, какая я счастливая.
Он порадовал. Её на триста, а меня на пятьдесят.
Я закрываю папку.
— Всё? — спрашиваю я, не смотря на Игоря Сергеевича. Смотрю на голубей. Они клюют чью-то забытую булку. Мирные, глупые и не знают, что женщина рядом с ними только что увидела свою жизнь в фотографиях.
— Верочка, — он кладёт руку мне на плечо. — Ты как?
— Адвокат Соболева, — говорю я. — В порядке.
— Не ври мне. Я старый и врунов за версту чую.
— Игорь Сергеевич.
— Что?
— Сколько я вам должна?
Он убирает руку и вздыхает. Называет сумму и я киваю. Перевожу с телефона, машинально делая всё, что необходимо. Пальцы не дрожат. Ни один лишний ноль. Профессионально и очень чётко сработано.
— Ты это... — он мнётся, как будто не знает, как сказать. — Ты не думай, что ты одна такая. Я за тридцать лет таких папок сотни отдал. Жёнам и мужьям. Всем кажется, что у них особенный случай, а он не особенный. Предательство оно всегда одинаковое.
Я смотрю на него.
— Спасибо за поддержку, Игорь Сергеевич.
Он хмыкает.
— Едкая ты, Верочка, как уксус. Поэтому он и ушёл к тёплой.
Я замираю.
Он понимает, что сказал. Но было слишком поздно. Слово не воробей, вылетело и никогда уже назад не вернёшь.
— Прости, — бормочет он. — Старый дурак. Я не хотел...
— Ничего, — перебиваю я. — Вы правы. Я едкая и холодная. Я уксус, а она тёплая, как розовое вино.
Я резко встаю, забирая папку с собой. Прижимаю её к груди, как ребёнка как доказательство того, что произошло совсем недавно.
— Спасибо за работу, Игорь Сергеевич. Деньги я перевела.
— Верочка...
— До свидания.
Я ухожу, не оглядываясь. Я знаю, что он прав. Но я просто не хочу опять быть уверенной в его правоте. Не желаю самой себе даже в голову вбивать, не то, что признаваться...