Страница 13 из 69
Глава 8
В десять утра я уже была в зале суда.
Зале номер двенадцать. Дубовые панели на стенах, портрет президента над судьёй, запах пыли и казёнщины. Место, где я провела половину жизни. Где выиграла многочисленное число дел об изменах. Я чувствую себя в своей тарелке.
Сегодня дело Ольги Владимировны Серебряковой против её мужа Дмитрия Сергеевича Серебрякова.
Ольга сидит рядом со мной. Платье дорогое, тёмно-синее, но она его мяла всю ночь, это видно по складкам на животе. Пальцы с идеальным маникюром сжимают край стула так, что вот-вот сломают ноготь. Она не смотрит на мужа, а смотрит в стол.
— Вера Львовна, — шепчет она, когда судья заходит и все встают. — А если я не выдержу?
— Вы выдержите, — отвечаю я тихо, не разжимая губ. — Вы заплатили мне за победу, а не за истерику.
Она кивает. Глаза влажные, но она держится. Молодец.
Я перевожу взгляд на Дмитрия Сергеевича. Тот сидит через проход, сжимая портфель. Его адвокат молодой парень в дешёвом костюме. Пятый год практики, не больше. Он нервничает, крутит ручку, роняет её, поднимает и боится меня. Правильно делает.
Судья объявляет заседание открытым.
Начинается мой выход.
— Ваша честь, — встаю я, поправляя пиджак. — Сторона истицы предоставила неопровержимые доказательства систематической неверности ответчика.
Я говорю ровно, чеканя каждое слово. Голос адвоката Соболевой — без единой дрожи, без намёка на эмоции, а только факты.
— Пункт первый. Скриншоты переписки в мессенджере, датированные периодом с января по март текущего года. Ответчик использует никнейм «Димон_1979». Собеседница же никнейм «Лариска_любит». — я раскладываю распечатки на столе судьи. — Фразы: «Ларис, я сегодня освобожусь к восьми. Скажу жене, что совещание». «Димон, купи шампанское, как в прошлый раз». «Люблю твои руки. Приходи скорее».
Ольга всхлипывает.
Я не оборачиваюсь. Нельзя ни в коем случае этого делать.
— Пункт второй. Чеки из гостиницы «Марриотт» на Тверской. Три ночи в феврале, две в марте. Оплачено картой ответчика, — я поднимаю лист, показывая судье. — В те же даты ответчик сообщал истице, что находится в командировке в Санкт-Петербурге.
Дима Серебряков начинает краснеть. Его адвокат что-то быстро пишет в блокноте, но не перебивает. Молодой и глупый. Ему бы бежать отсюда, а он сидит.
— Пункт третий. Показания свидетеля — горничной гостиницы, подтвердившей, что видела ответчика с женщиной, не являющейся его супругой. Заверенные нотариусом.
Судья кивает. Женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами. Она видела такие дела тысячи раз. Ей скучно, но она слушает, потому что я подаю факты быстро, чётко, без воды.
— У стороны истицы есть ходатайство, — говорю я. — Признать ответчика виновным в систематической измене, расторгнуть брак и взыскать с него компенсацию морального вреда в размере пяти миллионов рублей. А также оставить совместно нажитое имущество за истицей в связи с грубым нарушением брачных обязательств со стороны ответчика.
— Что? — Дима подскакивает. — Пять миллионов? Она с ума сошла?
Судья стучит молоточком.
— Ответчик, попрошу без эмоций.
— Да как без эмоций? — он тычет пальцем в меня. — Эта адвокатша заговаривает зубы! Нет никаких доказательств! Переписка фейк!
Я медленно поворачиваю голову и смотрю на него в упор.
— Дмитрий Сергеевич, вы готовы предоставить суду свой телефон для экспертизы?
Он залипает.
— Что?
— Телефон, — повторяю я, чеканя слоги. — Передайте суду. Пусть эксперты проверят, удаляли ли вы переписку с «Лариской_любит». Пусть посмотрят геолокацию за февраль и март. Пусть сверят чеки из «Марриотта» с вашей банковской выпиской.
Дима бледнеет.
— Я... я не обязан...
— Не обязаны, — соглашаюсь я. — Но если вы отказываетесь, то суд вправе трактовать это как косвенное признание вины.
Я знаю, что он не отдаст телефон. Конечно, не отдаст.
Его адвокат дёргает его за рукав, шепчет что-то. Дима садится, сжав зубы. Я вижу, как ходит желвак на его щеке. Ему страшно. Ему должно быть страшно. Он разрушил семью. Он спал с другой, пока жена ждала его дома с ужином. Он врал и предал свою супругу.
Как Максим.
Эта мысль приходит внезапно, как удар под дых.
Я стою посреди зала суда, держа в руках доказательства чужой измены и у меня тут же перехватывает дыхание.
Потому что завтра я могу быть на месте Ольги и кто-то другой будет держать доказательства против моего мужа.
Может, я сама.
— Ваша честь, — голос мой не дрожит, но внутри всё сжимается в тугой узел. — Сторона истицы настаивает на удовлетворении исковых требований в полном объёме.
Судья удаляется на совещание. Перерыв пятнадцать минут.
Я выхожу в коридор, а Ольга идёт за мной, как тень.
Мы останавливаемся у окна. Внизу виднеются машины, люди, жизнь. Никто не знает, что здесь, на двенадцатом этаже, женщина только что доказала, что её муж лжец и предатель.
— Вера Львовна, — Ольга берёт меня за руку. Рука холодная, как лёд. — Я не знаю, как вас благодарить.
— Не надо благодарить, — говорю я, глядя в окно. — Это моя работа.
— Но вы так... — она ищет слово. — Так безжалостно. Я бы не смогла.
Я поворачиваюсь к ней.
Ольга плачет. Тихо, по-женски, не размазывая тушь. Слёзы капают на дорогое платье, оставляя тёмные пятна. Она счастлива и раздавлена одновременно. Потому что она выиграла дело, но проиграла мужа.
— Вы сможете, — говорю я ей. — Вы уже справились с самым трудным, вы пришли ко мне. Остальное техническая работа.
— А что будет дальше? После развода?
— Что захотите, — пожимаю плечами. — Отдохнёте, поедете на море, заведёте собаку и обязательно начнёте новую жизнь.
— А если я не захочу новую? — она всхлипывает. — Если я хочу старую с ним, но без лжи?
Я молчу. Потому что у меня нет ответа.
Я сама задаю себе этот вопрос каждую ночь, лёжа рядом со спящим Максимом.
«А если я хочу старую жизнь? С ним, но без лжи?»
Глупый вопрос. Ложь это часть его. Неотделимая как кожа или дыхание.
— Хотите совет? — говорю я.
— Да.
— Не оглядывайтесь. Там ничего нет.
Судья возвращается и мы идём в зал.