Измена. Отец жениха выбрал меня

— Илья вырос там?

— Последние школьные годы жил со мной. Потом уехал учиться. Сейчас считает, что я держу половину дома для его внезапного возвращения.

— Держите?

— Конечно.

Мы вышли на парковку. У моей машины Константин остановился.

— Я не буду приглашать вас домой только потому, что мы помирились, — сказал он.

— А если я сама попрошу?

Он посмотрел внимательно.

— Тогда сначала спрошу, уверены ли вы.

— Я хочу увидеть ваш дом.

— Уверены?

— Да.

— Поедем каждый на своей машине. Чтобы вы могли уехать в любое время.

Дом стоял на тихой улице за озером. Небольшой, темный снаружи, с освещенным окном кухни. Внутри не было гостиничной безупречности: на спинке кресла лежал свитер, возле двери стояли ботинки Ильи, забытые с прошлой зимы, на столе высилась стопка счетов.

— Я ожидала увидеть строгий порядок, — призналась я.

— Порядок заканчивается вместе с рабочим днем.

На стене в гостиной висела фотография женщины с короткими светлыми волосами. Рядом стояли Константин и совсем молодой Илья.

— Елена? — спросила я.

— Да. Фотографировал друг за год до аварии.

Он не убрал снимок перед моим приходом и не пытался объяснить его присутствие.

— Она останется частью вашей жизни, — сказала я.

— Да. Но это не место, которое нужно занять. После ее смерти я долго думал, что новая любовь будет означать предательство. Потом понял: память не освобождает живого человека от права жить.

— Я рада, что фотография здесь.

— Почему?

— Потому что не хочу начинать отношения с очередного молчания о прошлом.

Он взял меня за руку и повел на кухню. Мы снова пили чай, хотя уже было поздно. Говорили об Алисе и Илье, о предстоящем зимнем открытии, о квартире, которую я пока не нашла. Константин не предложил вложить деньги, дать своего риелтора или выбрать район.

Когда на часах стало почти двенадцать, я сама коснулась его губ.

— Я могу остаться? — спросила я.

— Можете. Но не должны.

— Именно поэтому и спрашиваю.

Он провел ладонью по моей спине. Мы поднялись наверх. Я не чувствовала себя женщиной, которую спасли от одиночества. Не пыталась доказать, что возраст не мешает мне быть желанной, и не праздновала победу над Кирой. Я была собой и хотела этого мужчину.

Подробности этой ночи остались только между нами.

Утром я проснулась от запаха кофе. Константин стоял у окна в рубашке, застегивая манжету.

— Я опаздываю? — спросила я.

— До открытия студии два часа. Проверил маршрут, но не потому, что контролирую.

— Полезное уточнение.

— Привыкаю.

Я села, завернувшись в одеяло.

— Я не жалею.

— Я тоже. И не собираюсь предлагать вам оставить зубную щетку после первой ночи.

— После второй можно обсудить.

Он рассмеялся и поцеловал меня.

Мы завтракали на кухне. Я уехала на своей машине, он — позже в отель. У каждого оставался рабочий день, собственный адрес и обязанности. От этого ночь не становилась менее важной.

В студии я сразу сказала Оксане:

— Пауза закончилась. Мы с Константином вместе.

— Наконец-то. Мне можно выражать радость или сначала подписать соглашение о неразглашении?

— Можно молча проверить смету отеля. Все спорные пункты теперь обсуждаешь с их менеджером, не со мной и Константином.

— Вот и романтика.

Я позвонила Алисе в обед.

— Мы с Константином решили быть вместе, — сказала я. — Я сообщаю, не спрашиваю разрешения.

— Поняла.

— Как ты?

— Все еще странно. Но я рада, что ты не сделала меня виноватой в паузе.

— Мы пока не будем устраивать общий семейный ужин.

— Спасибо. И... мам?

— Да?

— Если он тебя обидит, я все равно буду на твоей стороне.

— Ты будешь на стороне правды, когда узнаешь обе версии.

— Это было очень по-взрослому. Не уверена, что справлюсь.

— Я тоже не всегда справляюсь.

Мы попрощались без напряжения.

После звонка пришло письмо от менеджера «Белого сада» с новой схемой работы. Оксана уже ответила на спорный пункт и отстояла дополнительную оплату монтажа. Система работала без нашего личного вмешательства.

Вечером Константин спросил сообщением: «Можно позвонить не по работе?»

Я ответила: «Теперь можно не уточнять каждый раз. Но мне нравится, что вы помните».

Телефон зазвонил. Я приняла вызов, выключила свет в студии и слушала его голос в темном зале.

Свобода не исчезла, когда я выбрала близость. Наоборот, только теперь выбор стал полным: я могла уйти, могла остаться и не была обязана ни тем, ни другим.

Я осталась.